Два вида истины
Шрифт:
— Господи Иисусе, Босх. Ты как одичавший кот. Ты никому не доверяешь. Я сделал это для тебя, а не для себя, и посмотри, что из этого вышло.
Холлер указал из кабины в направлении здания суда.
— Судья впустил нас в дело, несмотря на возражения всех присутствующих в зале суда, — сказал он. — А потом мы, блядь, выиграли. Бордерс вернется в камеру смертников до конца своего жалкого существования, а каждый из тех ублюдков, которые пытались подставить и обвинить тебя, будет лишен лицензии, уволен и, возможно, окажется в тюрьме. Кронин и Кронин уже в тюрьме,
— Я не знаю, — сказал Босх. — Но моя дочь прочитала это дерьмо в воскресенье и три дня гадала, является ли ее отец тем человеком, который подбрасывает улики и отправляет невиновного человека в камеру смертников. Вдобавок ко всему, из-за этой истории меня чуть не убили. Если бы это случилось, я был бы мертв, а Бордерс ходил бы по земле как свободный человек, чтобы снова убивать.
— Слушай, мне очень жаль. Правда. Я не хотел, чтобы это случилось, и не знал, что ты работаешь под прикрытием, потому что ты мне ни хрена не сказал. Но это один из тех редких случаев, когда цель оправдывает средства. Так? Мы получили результат, которого хотели, твоя репутация осталась нетронутой, а твоя дочь едет в поезде, зная, что ее отец — герой, а не преступник.
Босх кивнул, как бы соглашаясь. Но это было не так.
— Ты должен был сказать мне, — сказал он. — Я клиент. Меня должны были проинформировать и дать выбор.
— И каков был бы твой выбор? — спросил Холлер.
— Теперь мы никогда не узнаем, потому что ты мне его не предоставил.
— Я знаю, какой он был бы, и поэтому я этого не сделал. Конец долбаной истории.
Они смотрели друг на друга долгое, тяжелое мгновение. Циско нерешительно поднял свой бокал над серединой стола.
— Да ладно, вода уже под мостом, ребята, — сказал он. — Мы победили. Давайте снова поднимем тост. Не могу дождаться завтрашней газеты.
Холлер и Босх продолжали смотреть друг на друга, как будто каждый ждал, что другой сделает первый шаг.
Холлер сделал его первым. Он взял свой бокал за ножку и поднял его вверх, выплеснув водку через край и вниз на пальцы. Босх, наконец, сделал то же самое.
Три мушкетера снова звенели бокалами, как шпагами, но это уже не выглядело так, будто все за одного и один за всех.
41
Когда Босх огибал последний поворот на Вудро Вильсон-драйв, он увидел, что перед его домом припаркована городская машина. Кто-то ждал его. Он убавил звук на "Смене караула" Камаси Вашингтона. Было почти пять, и его план состоял в том, чтобы раздеться, принять душ и переодеться в уличную одежду, прежде чем отправиться в Долину, чтобы навестить Элизабет Клейтон в темнице, где она излечивалась.
Въехав на боковую парковку, он увидел, кто это. На ступеньке перед домом сидела Люсия Сото и смотрела на свой телефон. Босх припарковался и обошел машину спереди, вместо того, чтобы избежать её и пройти через боковую дверь. Она встала, убрала телефон и вытерла пыль со штанов. Она все еще была в темно-синем костюме, который она надела
— Давно ждешь? — спросил Босх в качестве приветствия.
— Нет, — ответила она. — Мне нужно было кое-что сделать по электронной почте. Тебе следует время от времени подметать ступеньки, Гарри. Пыльно.
— Все время забываю. Как восприняли сегодняшние события в ОГУ?
— О, знаешь, спокойно. Они всегда воспринимают все спокойно, и хорошее, и плохое.
— И это было хорошо или плохо?
— Думаю, хорошо. Когда бывшего детектива очищают от обвинений в правонарушениях, это хорошо. Даже если это Гарри Босх.
Она улыбнулась. Он нахмурился и отпер дверь. Он толкнул ее, чтобы она открылась.
— Входи, — сказал он. — У меня закончилось пиво, но есть неплохой бурбон.
— Звучит неплохо, — ответила она.
Босх вошел следом за ней, а затем прошел мимо, чтобы сначала попасть в гостиную и сделать ее более гостеприимной для посетителя. Последние две ночи он засыпал на диване, смотрел телевизор и пытался очистить мысли от всего, что связано с его делами.
Он поправил подушки на диване и взял рубашку, перекинутую через руку. С ней он направился обратно на кухню.
— Присаживайся, а я принесу стаканы.
— Мы можем выйти на террасу? Мне там нравится, а прошло уже много времени.
— Конечно. Задвижка приперта шваброй.
— Это что-то новенькое.
Он положил рубашку в стиральную машину, которая находилась у боковой двери кухни, ведущей в гараж. Он взял бутылку с верхней части холодильника и снял два стакана с полки, прежде чем присоединиться к Сото на терассе.
— Да, в последнее время в районе произошла пара взломов, — сказал он. — Оба раза парень забирался на дерево, чтобы попасть на крышу, а потом спускался на заднюю площадку, где люди иногда не запирают двери.
Он жестом показал бутылкой в сторону соседнего дома, который был консольным, как и дом Босха. Задняя площадка нависала над каньоном, и казалось, что на нее невозможно попасть иначе, чем изнутри. Но было ясно, что крыша дает доступ.
Сото кивнула. Босх понял, что это ее не очень интересует. Она не приехала работать в составе комитета по надзору за соседями.
Он открыл бутылку и налил по большой порции в каждый из бокалов. Он передал один бокал Сото, но они не стали произносить тост. Учитывая все, что происходило между ними в данный момент, это было бы неправильно.
— Так он рассказал тебе, как он это сделал? — спросил Босх.
— Кто? — сказал Сото. — Как кто и что сделал?
— Да ладно. Спенсер. Как он сфальсифицировал ящик для улик?
— Спенсер ни хрена нам не сказал, Гарри. Его адвокат не разрешил ему говорить с нами, и он сказал, что не собирается давать показания. Твой адвокат солгал судье во время дачи показаний.
— Нет, он не врал. По крайней мере, не судье. Проверь протокол. Он сказал, что Спенсер был в коридоре и был готов дать показания. Это не было ложью. Другое дело, будет ли он давать показания, когда сядет в кресло для свидетеля или прикроется Пятой Поправкой.