Дубравы
Шрифт:
За поворотом показалась большая сосна — она растет во дворе дядюшки Мартыня. Все детство, юность связаны с этим стройным деревом. Таких множество в родном краю, но это кажется единственным. А еще сосну эту отличает гнездо аиста. Аистов не увидишь в марийском крае — не долетают они туда. Янис старается разглядеть — сидит в гнезде птица или улетела на промысел. Из гнезда появилась голова с желтым круглым глазом. Это же аист, аист! Много лет не приходилось видеть умной птицы — у нее такой внимательный взгляд! А клювом трещит, словно сухая ветка
Заметив человека, аист завертел головой, будто всматривался. Вдруг расправил крылья, взлетел, громко крикнул, как бы предупреждая хозяев: «Принимайте гостя!» Спустился. Кружится над Янисом — неужели узнал! Ну, этого быть не может!
— А вдруг — это тот аист? — пробормотал Янис. — Добрый день, друг! — крикнул он громко.
Янис задохнулся от счастья, остановился перевести дух. Поднял голову, проследил за плавным полетом птицы. Аист то взмывал вверх, то снижался. Его считают священной птицей. Он — как золоторогий лось в чувашском лесу: приносит счастье, радость, достаток.
Приглянется аисту место — начнет вить себе гнездо на крыше. А если мимо пролетает, хозяин тогда считает себя неудачником. А уж если аист покидает свое насиженное гнездо — то и вовсе не жди счастья. Горе придет в этот дом. Не дай бог, кто-нибудь в семье заболеет, год обернется неурожайным или скотина падет. О пожаре или о другой беде аист заранее знает. Пугать птицу нельзя и ругать тоже. Аист, словно извещая о приходе Яниса, снова громко заверещал. Подметавшая двор девушка подняла глаза на птицу.
— Кого ты зовешь? — спросила она и перевела взгляд на тропу — не поверила!
— Янис! — крикнула она. — Наш Янис идет!
Тут же она бросила метелку и побежала навстречу Янису. И он зашагал быстрее. Зайга бросилась к нему на шею. Следом за ней прибежала рыжая собачонка. Услышав голос дочери, из дома вышли дядюшка Мартынь и тетушка Марианна, целовали Яниса по очереди — наглядеться не могли... И Пусик завилял хвостом: видать, понял, что это — свой.
— Сыночек ты мой! — Тетушка Марианна никак не может успокоиться. Все гладит, гладит Яниса по плечу. А у самой слезы бегут ручьем.
— Как же ты возмужал, сынок! Стал большим, крепким! — сказал отец.
— Не плачь, мама, — вытирая глаза старушке белым платочком, подаренным Пиалче, успокаивает ее Янис. — Видишь же, я вернулся, жив-здоров. Теперь мы все вместе!
Но голос его прерывается, он еле сдерживается от рыданий и сам удивляется — никогда вроде не плакал.
— Смотри-ка, ты даже выше папы вымахал! — радуется Зайга.
— Сын не должен быть ниже отца! — с гордостью произнес дядюшка Мартынь. — На то он и сын!..
— А тебя, Зайга, я еле-еле узнал! Даже и не представлял, что моя сестренка такая красавица! Ну и ну!..
Зайга вспыхнула, смутилась.
— А ты словно Лачплеспсом стал, — вырвалось у нее. — Смотри, какой богатырь!
— А у тебя, наверно, женихов хоть отбавляй! — продолжал Янис поддразнивать сестренку.
— Говоришь не то, что надо. —
— Женат... — ошеломил всех Янис.
— А почему с собой не привез? — растерянно спросила Зайга.
— Ехать не захотела, вот и не привез. Говорит: живешь ты очень далеко. К тому же она языка нашего не знает! О чем бы она с тобой, тараторкой, стала разговаривать. — Янис поцеловал сестру. — Всему свое время.
Зайга пожала плечами.
— Дзидра все о тебе справляется. Если ты женат, как же быть с нею?..
— Шутит он, доченька, — вмешалась в разговор тетушка Марианна, — а ты и поверила.
Янис хотел было рассказать о Пиалче, но от волнения не находил нужных слов. Решил — потом как-нибудь...
— Ну как вы-то живете? — спросил он.
— Живем, не тужим, — бойко ответила Зайга. — А теперь еще ты вернулся.
Янис от счастья будто онемел — ничего сказать не мог, только широко улыбался. А когда жил вдалеке, казалось, встретится с родными — не наговорится.
Тетушка Марианна вдруг всплеснула руками:
— Что же я-то стою без дела? Надо же на стол собирать, сын наголодался небось! Кто его кормил-поил?
Тетушка Марианна побежала в дом. Зайга поспешила за ней. А дядюшка Мартынь никак не мог оторваться от сына, все смотрел и смотрел на него, но тоже молчал. Он и всегда-то был молчуном, а теперь от радости, кажется, и вовсе все слова позабыл. Дядюшка изменился, стал щупленьким, маленьким, волосы поседели и поредели. И двор постарел. Лишь посаженная когда-то Янисом яблоня стоит рослая, кудрявая. А яблоки на ней крупные, но пока еще зеленые, только наливаются соком. Осенью сладкими и душистыми станут.
— Что вы стоите, идите же в дом! — из открытого окна крикнула Зайга.
А в доме все по-старому: тот же стол посреди комнаты, те же стулья и шкаф у стены. Все напоминает Янису детские и юношеские годы, возвращает в прошлое.
— Садись, сынок, будем обедать, — приглашает тетушка Марианна. — Устал ты! Да и проголодался, поди.
Все, как бывало раньше, собрались вокруг стола. Но есть никому не хотелось. Смотрят друг на друга да счастливо улыбаются. Ведь подумать только — сколько лет не виделись!
— Ну как же ты жил в далеких краях? — спрашивает отец.
— Сами знаете, не в гостях я там был. Письма же получали?
— Получали.
— Я не скрывал от вас правды. Тяжко было в тюрьме... А в ссылке полегче. Работал в лесничестве на Волге. Народ там такой же, как и мы с вами. Язык только другой да одежда. Но многие говорят по-русски. А я выучился их языку довольно скоро. И сам не ожидал. С большим светом народ этот соединяет Волга. Среди марийцев много охотников, рыбаков. И хлеб растят они так же, как и мы. От болезней лечатся травами да наговорами. Много теперь у меня там друзей... Народ приветливый, добрый. А вот мой товарищ Йыван просто замечательный.