Дубравы
Шрифт:
Дорога хорошо знакома Йывану — приходилось ездить не единожды и в Казань и обратно. И зимой и летом. И одному и с Каврием. Неделя не прошла, как своего друга Яниса на телеге отвозил. Да, ехали тогда в телеге, а теперь вот Йыван дорогу ногами меряет.
В пути встречается много нового, не замеченного раньше. И новобранцы с грустью смотрят на причудливые холмы, извилистые речки, таинственные овраги, — прощаются тайно с родным краем. Йыван, проезжая по этим местам, нашел глазами сросшееся дерево — на развилке дороги береза и рябина будто из одного корня выросли. Удивительно, как они так сроднились? Просто диву даешься! Особенно сказочно это дерево ранней осенью — кажется,
«Он хороший, душевный человек, — думает Йыван, глядя в сторону хутора. — И не знает, что меня в солдаты забрали. Как теперь судьба моя сложится — один бог ведает, если он есть. Может, старика больше и увидеть не придется».
А Казак Ямет вспоминал Йывана. До него дошли слухи, что паренька призвали в армию.
«Что же я сижу спокойно, грех будет, если не увижу Йывана, не скажу ему доброго слова... Правда, побаливают уже кости. Скакать не близко, но нельзя малого не благословить на дорогу...» — решил старик.
Надел он по важному случаю парадную форму с орденами, сел верхом на вороного коня и догнал колонну новобранцев. Не опоздал, прискакал вовремя. Казак Ямет ищет глазами своего юного друга. Йыван увидел старика, обрадовался.
— Здравствуй, Ямет Иванович! — крикнул он. — Подумать только, где встретились! Куда ты собрался?
— С тобою проститься! — ответил тот, пристраиваясь к колонне.
Вскоре объявили привал. Новобранцы уселись на траве возле дороги. А Казак Ямет и Йыван отошли подальше, на бугорок.
Поговорили о том, о сем. Старый кавалерист, узнав, что Йыван тоже будет служить в кавалерии, очень обрадовался. Не выдержал старый воин — рассказал кое-какие эпизоды из своей солдатской жизни. Йыван почтительно выслушал советы Казака, как ухаживать за конем: не перекармливать, водой поить только чистой и только в меру. Почти четверть века прослуживший в армии, отважный воин расстегнул ворот мундира, снял с шеи старый медальон на серебряной цепочке.
— Много-много лет назад, когда меня, как и тебя сейчас, призвали в солдаты, повесил мне его на грудь мой отец. Никогда я с этим талисманом не расставался. Побывал и под пулями, и в атаку мчался с саблей наголо... Однако выходил из боя всегда невредимым. Это меня талисман охранял. Видишь, здесь — богатырь Онар, а внутри — щепотка нашей родной ветлужской земли. Онар-богатырь вселял веру в победу, наделял бесстрашием, а земля помогала, звала домой. Вернулся в родной край живым и здоровым. Я теперь, можно сказать, век свой прожил. Служил талисман моего отца мне на славу. Теперь тебе дарю, пусть охраняет от всех бед. Поможет и тебе вернуться здоровым в родную семью. Только служи честно. Я был драгуном, и тебя призвали в кавалерию! — восторженно произнес старик.
Казак Ямет поцеловал медальон, повесил его на шею Йывану.
— Не снимай, носи его всегда, — строго наказал он.
Йыван обнял доброго старика, расцеловал. Невольно оба прослезились. Раздалась команда строиться. Йыван и старый солдат, пожелав друг другу здоровья, удачи, снова обнялись, простились.
На третий день колонна новобранцев дошла до Казани. Разместили их в большом доме из красного кирпича с решетчатыми окнами. Команду в казарме принял дежурный офицер Новиков. Взял он в руки список, прочитал его сначала про себя, а потом начал
— Ну, как ты, Ваштаров, намерен служить? — вдруг ни с того ни с сего задал он непонятный вопрос.
Йыван немного растерялся.
— Не могу знать, Ваше благородие! — отрубил он, смешавшись, не найдя лучшего ответа.
Новиков помолчал, снова почему-то окинул Йывана недовольным взглядом и принялся вызывать новобранцев дальше. Йыван поначалу не мог понять, чем он заслужил особое внимание, но вдруг его озарило: видно, и сюда сообщили о его сочувствии бунтовавшим лесорубам!
...Начались трудные дни муштры. Учили всему — стрелять, маршировать, за лошадьми ухаживать. Служить в кавалерии нелегко. Сколько времени приходится тратить на уход за лошадьми! Особенно трудно на марше, да и в будни нелегко. У кавалериста свободных минут не остается. Сам, как все, стирает белье, в казарме порядок наводит, оружие надраивает. И о коне не должен забывать — поить, корм вовремя подкидывать, скребницей чистить.
Чаще других кавалерист лишается и сна, и отдыха. Дежурный по эскадрону, унтер-офицер, в полпятого утра уже будит:
— Встать на уборку!
Каждый знает — пора коня поить. А если конь норовистый попадется? Сколько с ним повозиться надо, чтобы его приучить! Что и говорить — на первых порах мало кто из кавалеристов доволен выпавшей ему долей.
Однажды на заре солдат подняли по тревоге. И как гром поразило известие — война началась! Сколько было разговоров об этом! Да, война, видно, будет долгая — спор между собой затеяли многие страны.
Кавалерийский полк, где служил Йыван, срочно перебросили в Литву, в город Сувалки. И здесь солдат муштровали. Сюда же прибыли еще одна кавалерийская дивизия, гусарский и драгунский полки.
Йыван тревожился: господи, неужели и вправду воевать придется! Но узнать, что же намеревается командование предпринять дальше, было не у кого. Да лучше об этом ни с кем не говорить. А для себя решил: «Коли выпадет доля воевать за отечество — в бою себя не посрамлю».
Глава восьмая
Хорошо было Янису дома. Бродил по лесам, полям, наслаждался запахами родной земли. Помог дядюшке Мартыню много дел переделать по хозяйству. Все необходимое в доме исправил, повеселил рассказами о своей жизни в ссылке. Веселиться, кажется, было нечему, но Янису не хотелось говорить о своих мытарствах на чужбине. Тем более, что собеседники, обрадованные его приездом, тоже не хотели думать о грустном. Да и редко Янис бывал веселым, чаще — замкнутым и задумчивым.
Однажды, гуляя по лугу, Янис увидел конный отряд — в полном снаряжении. Поинтересовался, куда воины путь держат. Ответ офицера его ошеломил — кавалерийский отряд направляется к прусской границе. Что бы это значило?! «Хватит разгуливать, — решил Янис. — Надо срочно отправиться в город. Найти друзей и все выяснить».
Придя домой, он торопливо собрался и, захватив мешок с нужными ему вещами, простился с назваными родителями, поцеловал погрустневшую сестренку... Пообещал скоро вернуться, объяснять, почему так быстро уезжает, не стал. И Марианна, и ее муж недоумевали:
— С чего это Янис так нежданно-негаданно уехал? Не успел отдохнуть после стольких лет скитаний, и уж опять куда-то его потянуло! Задумал что-то, не иначе, но зачем скрывать?
Зайга долго ходила с мрачным лицом — показалось обидным, что брат уехал так неожиданно. В городе Янис сразу отправился к своему бывшему однокашнику по семинарии.