Дубравы
Шрифт:
Пожелав счастья доброй женщине, все отправились пешком в родную деревню Йывана — Нурвел.
Анюте и Пиалче казалось, что счастливей их сейчас нет никого на свете. Все уладилось. Все живы и здоровы. Анюта радовалась еще и тому, что отомстила за себя и никто из ее врагов не подозревает об этом. Но Анюте крепко попало от друзей. Хорошо, что так все счастливо для нее обернулось — могли бы ее и обнаружить.
Кирилл Иваныч строго добавил, что так рисковать — неумно.
— Надо было спросить совета, не действовать в одиночку, — укорял он девушку.
— Поздно теперь судить, — сказал Йыван, пытаясь защитить смутившуюся Анюту.
— Вот
Тетушка Овыча, мать Йывана, встретила друзей радушно. Сестренка Йывана Оксий истопила баню. Анюта п Пиалче сноровисто подсобляли хозяйкам. Прежней печали как не бывало. Друзья весело перебрасывались шутками. И гости, и хозяева только собрались сесть за праздничный стол, как к воротам подскакал вороной конь с седоком, облаченным в военный мундир.
— Солдат какой-то! — встревожилась мать Йывана.
— Да нет, это мой дорогой спаситель! — Пиалче выбежала из дома. — Никакой он не солдат! — кричала девушка, широко распахивая ворота.
— Здравия желаем! — обратился Казак Ямет к вышедшим его встретить. Тут же во дворе протянул запечатанный конверт Янису. — Из губернии! Самолично ездил, — многозначительно произнес он.
В избе Янис вскрыл письмо, прочитал бумагу, крепко обнял Казака Ямета.
— Никогда в жизни не забуду я этот день! — голос его дрогнул.
— Что в письме-то? — спросил Йыван друга, остальные молчали, скрывая нетерпение.
— Читайте, друзья! — поборов волнение, воскликнул Янис. — Я теперь свободен! Уезжаю в родную Латвию! Конец моей ссылке. Как я рад!
Все наперебой целовали Яниса, поздравляли его, благодарили Казака Ямета, понимая, что и из тюрьмы узников выпустили не без его участия.
Пиалче вдруг заплакала.
— Ты что? — обеспокоенно спросил Янис. — Почему ты слезы льешь? Радоваться надо.
— И от радости плачут, — ответила она. — Поздравляю, ты теперь — крылатая птица. Куда хочешь, туда и улетишь. А я останусь одна. Говоря правду — не одна. Нас будет двое. Янис заволновался. Где и у кого оставит теперь он свою подругу? Как она будет жить, когда родится ребенок. Пока он не может взять ее с собой. Еще не известно, что ждет его на родине. Надо устроиться. Он знал, что кончился срок его ссылки, но за участие в смуте ему не поздоровилось бы, не помоги добрейший Казак Ямет... Поэтому и освобождение пришло так неожиданно. Неужели конец ссылке?
— Я вернусь! Я скоро вернусь за тобой, дорогая. Обязательно. Вот только сам устроюсь.
Пиалче была безутешна — разлука с любимым казалась ей концом жизни.
— Если суждено, непременно будете вместе, — успокаивала тетушка Овыча рыдающую Пиалче.
— Я вас обоих как своих детей люблю. И я все думаю о вашем будущем. — Казак Ямет вынул из вещевого мешка две бутылки, поставил на стол.
— Как это понять? — тетушка Овыча удивленно вскинула глаза на Казака Ямета. — Не свадьбу ли играть собрались?
— Если невеста согласна, я не против, — Янис положил руку на плечо Пиалче! — Надеюсь, что она не откажет.
Все на мгновенье замерли от удивления.
— А вы что молчите, надо за стол садиться! — вдруг крикнул Йыван.
Изба ожила, словно потревоженный улей. Все засуетились: и мужчины, и женщины.
Янис п Пиалче сели рядышком на почетном месте.
Казак Ямет встал и поднял чарку.
— Сегодня я для вас, дорогие Янис и Пиалче, буду
И Кирилл Иваныч, и тетушка Овыча, и другие много добрых слов сказали молодым, на чью долю выпало столько испытаний.
Веселье охватило всех. Пели песни, смеялись, шутили...
Овыча и Оксий объявили, что до возвращения Яниса Пиалче останется жить у них.
— А я буду приходить в гости, — улыбнулась Анюта.
На другое утро, пожелав еще раз всем счастья, уехал к себе на хутор Казак Ямет. Перед отъездом он долго говорил с Янисом о том, что латыша, верно, и впредь ждут испытания; мол, отпустили его на родину, чтобы не якшался он с местным людом, не будоражил крестьян! А уж на родине за ним и подавно следить будут. Янис все это и сам прекрасно понимал, и все-таки радовался возможности увидеть своих. Истосковался он по родным краям. О своих планах, впрочем, как и о своем прошлом, он предпочитал умалчивать.
...Настало утро разлуки. Началось оно мирно — так же, как всегда, улыбалось солнце, глядя на проснувшуюся землю. Но улыбчивое утро сегодня не принесло радости молодой семье.
После печального прощанья с молодой женой Янис сел на телегу, Йыван устроился рядом — решил проводить друга до Казани.
— Ну, пошел! — дернул он вожжи.
Отдохнувшая лошадка пустилась было вскачь, но Йыван осадил ее. Провожающие окружили телегу. За несколько лет, что провел ссыльный Янис в этих местах, его успели полюбить. Немало гостинцев принесли ему деревенские жители в дорогу. Немало высказали на прощанье добрых слов. Грамотный латыш никому не отказывал в советах, помогал и словом и делом — кому нужно, письмо напишет, вдове или сиротам по дому что-нибудь сделает, дров нарубит, поправит крыльцо или крышу. Много друзей оставалось у него в этом крае.
Пиалче снова прижалась к любимому, никак не могла оторваться. Слезы катились одна за другой.
— Не убивайся! — вытирая ей глаза, утешал Янис.
— Когда же мы теперь увидимся? — сдерживая рыданья, жалобно проронила Пиалче.
А дядюшка Тойгизя стоял рядом, гладил молодую женщину по руке. Янис не отрываясь смотрит на провожающих — кроме Пиалче, здесь тетушка Овыча и Оксий, Анюта, Кирилл Иваныч. Чуть в стороне — учивший когда-то мальчишек плести лапти Потап Исай и недавно ставший помощником Кирилла Иваныча на паровой машине Федор Кузнец. И много-много других. Они и радуются, что Янис получил свободу, и жалеют, что теряют друга, помощника, советчика, доброго и отзывчивого человека.
— От нас своим близким кланяйся!
— Не забывай — пиши!
— Возвращайся поскорее.
— Будь счастлив...
— Счастливого пути, сынок! — кричал вдогонку дядюшка Тойгизя. — Если увидишь моего Сапая, поклонись ему. Скажи, мол, отец тебя ждет. Дорогой Янис, пусть он поскорее приедет!..
Старик неожиданно зарыдал, как малый ребенок. Знает Тойгизя, что не дождется он своего Сапая. Поэтому так горько было расставаться с Янисом: будто с сыном простился. Прощальные крики замерли вдали. Янис долго еще махал рукой, хотя провожающие уже скрылись за пеленой пыли. Лошадь увозит друзей все дальше и дальше от мест, ставших Янису такими близкими. Пахотные земли сменяются лесами, лугами. По пути они переезжают речушки, поднимаются на пригорки, спускаются в низины.