Дочери богини Воды
Шрифт:
Очень хотелось распахнуть окно. Но Роанна понимала — нельзя. Мастер строго запрещал создавать сквозняки — дерево не любит резкого перепада температур.
А за окном расцветала весна. Уже весна. Как быстро… Птичий гомон было слышно даже за стеклом, у старой разлапистой яблони набухли почки, рыжий Хигрюга — одноглазый кот Лии, притаился возле пока еще голого куста смородины: высматривал распушивших перышки воробьев, купавшихся в луже.
Короткая южная зима запомнилась сильными ветрами, унылым небом и мощными снегопадами. Впрочем, снег часто таял уже на следующее утро, заставляя деревенских жителей носить калоши, чавкая ими по грязи.
Но
А уж когда Ирма не приходила и они оставались в мастерской одни… Роанна казалось, будто ее кто-то подменял. Растерянность и смущение охватывали ее от кончиков пальцев до коней волос — стоило лишь господину Карпентеру посмотреть на нее или обратиться с просьбой. Кровь приливала к щекам, что делать и как себя вести становилось совершенно непонятно. Оставить руки сложенными на коленях или подпереть подбородок? Поправить выбившуюся прядку? Перестать теребить подол платья? Как умудриться поднести инструмент, не выронив его на пол? Не разлить масло или очень дорогую олифу?
Но господин Карпентер, казалось, не замечал ее неловких движений. Сосредоточенный, закусив губу, он выстругивал мельчайшие детали, шлифовал, подравнивал, снова шлифовал. И никогда не ругал ее, если она сделает что-то не так. Поначалу, Роанна путала ножи, не могла запомнить какое масло нужно для определенного дерева, да и сами деревянные заготовки путала тоже: осина или бук, тис или вяз, сосна или клен? Даже Ирма, порой, сердито всплескивала руками — сама-то, поди, не с первого раза запомнила? — и якобы устало повторяла снова. На Ирму мастер мог и прикрикнуть: то она встала не в том месте, то свет загораживает, то волосы распущенны, а должны быть собраны. Роанна привыкла к их перепалкам, хотя и подозревала, что Ирма потому-то и злиться на нее: к Роанне — это было заметно сразу — мастер относился и мягче, и снисходительнее.
Остальных жильцов дома Карпентеров Роанна видела не часто. С Варгом она иногда сталкивалась на пороге — прихрамывая, он вечно куда-то спешил. Она знала, что Варг свел странную дружбу с Льеном. Как-то раз, придя с работы, Роанна обнаружила мальчишек полуголыми, играющими в кости на полу в большой комнате. Они сказали, что вдоволь накувыркались в снегу, одежда намокла, и теперь они ждут, пока высохнет. Иначе Варг не сможет уйти домой. Только Роанна им не поверила. Что-то в их истории было не чисто. Слишком подозрительно блестели глаза и шмыгали носы, а Варг, вдобавок, был красный, как вареный рак. Ко выспрашивать она не стала — пусть лучше так, чем снова дерутся.
Малыш Сид оказался нелюдимым ребенком и, словно маленький зверек, прятался за юбку Бэтси — своей няни. А вот Лия, порой, сидела в мастерской часами, наблюдая, как брат работает. Господин Карпентер, разумеется, разрешал ей приходить, когда вздумается. В отличие от своей матушки.
Единственным человеком в доме, относившемся к Роанне с откровенной неприязнью, оставалась госпожа Элоиз Карпентер. Даже дед Илмей, почти не выходивший зимой из комнаты из-за ревматизма, смягчился и раздобрел, когда Роанна составила мазь для
Роанна была рада уже тому, что хозяйка дома не сильно ей докучала. Видимо, господин Карпентер сдержал слово и как-то приструнил свою мать. И хотя она не упускала случая сказать Роанне гадкое слово при встрече, обругать или обозвать, но работать в мастерской не запрещала. А Роанна была рада и этому.
Через три недели господин Карпентер выплатил первое жалование, на которое Роанна купила новую куртку и сапоги для Льена. А еще через две недели — теплый плащ для себя. Мастер платил исправно; денег хватало и на продукты, и на покупку бьгговых вещей, вроде новой сковороды или посуды.
Однажды, ранним морозным утром в дверь постучались. За дверью обнаружился высокий человек, прикрывавший половину лица — видимо, от ветра, — полой шерстяного плаща. Коротко бросив «доброе утро» и «это вам» он протянул Роанне слегка мятый конверт, скрепленный восковой печатью, при виде которой она обомлела. Силуэт волкодава. Поместье «Северные псы». Бабкино поместье. И надпись на конверте выведена бабкиной рукой — крупные, чуть кривоватые буквы: «Моим внукам, Роанне Хилл и Льену Кайнд».
Когда Роанна опомнилась и подняла взгляд, человека и след простыл. Единственное, что она успела рассмотреть — изумительные глаза в обрамлении густых ресниц: холодные, голубые и прозрачные, как лед.
Вечером, вместе с Льеном, они распечатали конверт. Роанна взялась читать вслух.
«Дорогие мои сбежавшие внуки!
Не спрашивайте, как я нашла вас. Скажу лишь, что было нелегко. Но найду еще раз, коли понадобиться, слышите? Поэтому даже не думайте снова сбежать!
Занесло, вас, признаюсь, далече. Какая-то деревушка на краю страны… Еле-еле разглядела ее на карте — маленькая точка, даже без названия. Признаться, сначала думала, будто мушиный помет…»
Роанна вздохнула и оторвалась от чтения. Льен откровенно фыркнул и рассмеялся. Бабка в своем репертуаре! И да — раз уж она задалась такой целью, она отыщет их и на краю света.
«Не думайте, что я буду принуждать вас вернуться. Живите, где хотите, если вам там больше нравиться. Но… Ронни! Что ты там себе придумала, дурочка?
Неужели ты всерьез решила, что я буду принуждать тебя делать… то, чего ты не хочешь?»
— Ты часто заставляешь меня делать то, чего я не хочу, — насупившись, встрял Льен.
— Это другое, — мягко возразила Роанна. — Это взрослые дела, ты не поймешь.
— Она хотела заставить тебя сделать что-то нехорошее, да?
Роанна сглотнула. Как рассказать об этом мальчишке-подростку? Да и надо ли…
— Нехорошее. Я так думаю… думала. Теперь не знаю. Может, бабушка и была права. Если бы я послушалась ее, нам не пришлось бы скитаться, мерзнуть зимой без дров, голодать…
Да, если бы Роанна послушалась, ничего бы не было… Они бы сейчас жили в поместье, как у богини за пазухой. Она помогала бы бабке плести собачью шерсть, ездила бы с ней на вызовы к больным, составляла лекарства, помогала Огар-ла на кухне… Но ведь невозможно, невозможно согласиться на такое!
— Читай дальше! — попросил Льен, видя, что она ушла вслед за мыслями далеко- далеко.