Дочери богини Воды
Шрифт:
Она тряхнула головой, прогоняя остатки мыслей. Она в храме Воды, а о чем думает? Подошла к резному панно, зажмурилась. Пересказала коротко про себя все свои нехитрые, но такие нужные просьбы. Перелила воду из стаканчика в большую чашу перед ликом богини. В Мерне они ходили в большой храм, где вместо чаши плескался целый фонтан со статуей богини в центре — из кувшина девушки лилась вода, разбиваясь о лазурную плитку.
Старушка-свечница прошамкала что-то губами. Голова ее окончательно свесилась на грудь, пальцы со спицами перестали мелькать. Заснула.
Не
Куда теперь? Возвращаться в трактир не хотелось — если Терри уже доиграл, пусть поднимется в комнату и увидит, что ее нет. Будет ли он ее искать? Или просто ляжет спать?
Размышляя, она обогнула храм, за которым начинался лес. И замерла, ощутив рядом чужую недобрую волю.
Нужно бежать. Гведолин подобрала подол платья, но было поздно. Ее поймали сзади за локти, заломили руки за спину. Незнакомый парень со свежим шрамом через скулу, поднял ей подбородок холодными пальцами, заставил смотреть ему в глаза.
— Не жрица, нет?
— Не-а, — сквозь зубы сплюнул еще один, вышедший из-за спины первого, со шрамом. — У жриц волосы острижены. А у этой — коса.
— И не из этой деревни девка, — гаркнули сзади, — я тут всех наперечет знаю.
Первый парень поцокал языком.
— М-да… Была бы из этой — отпустили бы, а то проблем с соседями не оберешься. А ты приезжая, значит. Проездом?
— Что вам нужно? — срывающимся от бессилия голосом выговорила Гведолин.
— Да… ничего особенного, пустячок, — вставил второй парень.
— Ничего такого, что у тебя при себе сейчас нет, — загоготал тот, что ссади.
Гведолин поняла. Конечно, а что она ожидала? Что они попросят вылечить раненного друга? Дура. Прав Терри. Надо было оставаться в трактире.
Дернулась, но разве вырвешься? Держали крепко. И их трое. Но все равно нужно кричать, звать на помощь, сопротивляться.
Она закричала, но голос тут же оборвался, когда рот ей заткнули вонючей мокрой тряпкой. Ее чуть не стошнило от запаха зловоний, на глазах выступили слезы.
Парень со шрамом, ухмыляясь, схватил ее за косу, прижал к стене храма, задрал юбку.
Да ведь он сейчас… Нет, нельзя думать об этом. Нужно вырваться, бежать. Она ведь ведьма, а их все боятся. Разве она не сможет ничего придумать?
Ей нужен огонь. Огонь. Найти огонь. Зажмурившись, Гведолин мысленно представила пламя, потянулась к нему. Увидела, почувствовала — маленький одинокий огонек трепыхался в храме. Видимо, все еще догорала забытая кем-то и совершенно ненужная старушке свечка. Огонек радостно вспыхнул, отзываясь на ее призыв. Но ведь… если она попытается его раздуть, разжечь… огонь перекинется на старушкино вязание — ближе всего, хорошо горит. А дальше займется деревянное панно. Еще чуть-чуть, еще немного, огонь лишь ждет ее команды.
Можно?
Нельзя. Загорится храм. Разве способна она поджечь храм Воды? Единственный храм в деревне. У людей не останется
И Гведолин отпустила огонь. Стиснула зубы на вонючей тряпке, мысленно приказала огоньку потухнуть — тот послушался и растаял, захлебнувшись воском свечи.
Раздались грязные и пошлые выкрики дружков того, который со шрамом. Невольно распахнув глаза, Гведолин увидела, как он спустил штаны. Придвинулся ближе, схватил ее за плечи. И тут она, подпустив ухмыляющуюся сволочь поближе, со всей силы ударила его коленом в пах — ноги-то ей никто не держал. Сальная улыбочка вмиг слетела с худого лица. Парень хватанул ртом воздух и согнулся пополам.
И почти сразу Гведолин получила оплеуху от второго — по лицу, наотмашь. Глаза тут же заволокло туманом, в голове загудело. На подбородок потекло что-то влажное, горячее, стало трудно дышать. Выплюнуть бы сейчас кляп… Нужно выплюнуть, иначе она просто задохнется.
— Вот ведь, кошка драная! — переведя дух, хрипло каркнул парень со шрамом. — Она твоя, Рис. Давай, позабавься с ней, как ты это умеешь.
— Просил же, не называть имена, придурок! — ощерился второй. — А это, чтобы ты меньше трепыхалась, красавица.
Он с силой ударил Гведолин кулаком в живот. Воздуха и так не хватало, но теперь он закончился окончательно. Такой удар чрезвычайно болезненный, особенно, когда не ожидаешь и мышцы живота расслаблены. Она помнила, Терри иногда учил ее, как защищаться…
Терри… Где он сейчас, когда так нужен?
Внезапно тот, кто держал сзади, отчего-то разжал руки, и Гведолин без поддержки рухнула в придорожную слякоть. Послышалась ругань, мерзкий противный хруст, надсадные хрипы… А затем она услышала крик, настолько пронзительный, что у нее заложило уши. К крику присоединилась отчаянная мольба, кто-то верещал «помогите», а потом голос захлебнулся булькающим стоном.
Жаль, она плохо видит. Что случилось? Может, напало животное из леса? Как знать, какие хищники тут водятся? Если это зверь, то и Гведолин осталось жить совсем немного.
И она ждала. Обреченно уткнувшись носом в грязь и не в силах вытолкать зловонную тряпку изо рта.
Ну же, давай, рви…
— Значит так, — произнес кто-то спокойным мелодичным баритоном, показавшимся музыкой среди криков, стонов и ругательств. — Если вы сейчас же не уберете отсюда свои тощие задницы, клянусь Засухой, я вам еще что-нибудь отрежу. Не такое важное, но не менее нужное, поверьте.
Стоны усилились. Кто-то прополз, шумно дыша, совсем рядом с Гведолин. Неужели пришлый человек прогнал зверя? Или убил?
Гведолин перестала что-либо понимать. Она задыхалась, теряя счет времени и, похоже, сознание.
Но окончательно провалиться в небытие не успела — кляп быстро вынули, и ее тут же стошнило. Выворачивало долго и мучительно. Зато в голове прояснилось, зрение начало понемногу восстанавливаться. В зубы ей стукнулся холодный металл фляжки, в горло полилась жидкость.