Дочери богини Воды
Шрифт:
За столом друг напротив друга сидели два игрока, остальные оказались в роли рьяных наблюдателей и отчаянных советчиков. Мужчина с длинным кривым носом смешно хмурил, когда делал неверный ход. Его противник — худой сагарец, порой думал слишком напряженно и застывал, как мраморное изваяние Салихмат Белой.
Партия, похоже, подходила к концу. Кривоносый в порыве азарта и явно проигрывая, распихал всех девок со своей лавки. Они пышногрудой стайкой переметнулись на сторону к более удачливому противнику,
Надо вернуться в комнату. Терри прекрасно знает, что делает. Пусть сидит. Пусть смотрит. Пусть развлекается. Что ей за дело? Ведь он ей не муж.
Нет, не муж. Гведолин решительно встала. Откинула незаплетенные волосы назад. И почему-то стала спускаться вниз по ступенькам.
Позже она чрезмерно удивлялась самой себе — зачем она туда пошла? Вот она пересекает полутемную залу, вот подходит к сдвинутым столам и останавливается немного в стороне в нерешительности. Зато теперь слышно, что они говорят.
— Эх, малой, а ты че не ставишь? — едко осведомился у Терри кривоносый, к тому времени уже проигравшийся и с тоской взирающий на то, как сагарец сгребает его серебрушки — играли на деньги.
— Поставлю, — уклончиво ответил тот. — Когда сам буду играть.
Кривоносый заржал:
— Слышь, Густаво, парень говорит, играть умеет.
— Я не глухой, Хинн, сам слышал, — Густаво любовно оглаживал пальцами только что приобретенные монеты. — Чо, сыграешь, пацан, с победителем? Деньжата-то у тебя водятся?
— Найдутся, — спокойно отозвался Терри. Полез за пазуху, вытащил из недр просторной рубахи очень знакомый Гведолин мешочек. Высыпал его содержимое на стол.
Девицы заохали. Мужики скептически покачали головами.
— Ставлю все, — отрезал Терри их сомнения, кивнув на рассыпавшиеся по засаленному дереву золотые тори.
Кривоносый Хинн аж затрясся от нетерпения, потянул худые длинные пальцы к деньгам, за что Густаво треснул его по руке.
— Ты свое проиграл, идиот, нечего руки тянуть, куда не следует. Тебя как зовут, парень?
— Терри.
— Ты уверен, Терри, что хочешь поставить все?
— Более чем.
Густаво пощипали чисто выбритый подбородок. Хмыкнул:
— Тогда ты или дурак, каких много, или мастер, каких мало.
— Вот и посмотрим, — спокойно ответил Терри, разворачивая к себе доску и расставляя красные фигуры по местам.
Застывшую Гведолин, наконец, заметил мужик с бородой и улыбнулся, обнажив желтые зубы с зияющей дыркой на месте одного переднего. Он похлопал по скамье, подманивая Гведолин и очевидно решив, что и она относится к милым девицам легкого поведения.
А Гведолин, наконец, сообразила, на что собирался играть Терри. Этот мешочек они получили от родителей Бри.
Нет, этого никак нельзя допустить.
Гведолин решительно шагнула вперед.
— Терри, — позвала она, удивившись, как звонко прозвучал ее голос в шумной толпе. — Можно тебя?
Он вздрогнул. Не ожидал увидеть ее в такой час? Или за таким занятием? Аккуратно отодвинув в сторону жавшуюся к нему девицу, Терри поднялся, пообещал, что сейчас вернется и под тихий свист и откровенное возмущение мужиков, что все беды от баб, вылез из-за стола.
— Ты почему не спишь, Гвен? — он оттеснил ее к противоположной стенке, чтобы никто не подслушал их разговор. — Возвращайся, я скоро приду.
Гведолин лишь вздохнула. Сложила руки в замок на груди. Выше подняла нос.
— Ты играешь на деньги?
— Играю, — не стал отрицать он очевидное.
— На деньги, которые ты взял за лечение девочки, хотя я просила тебя этого не делать?
— Ну да. И что?
— Так нельзя, Терри.
Он недоуменно уставился на нее. Надул губы, фыркнул и рассмеялся.
— Да ради Воды, Гвен! Будешь мне нравоучения читать? Иди спать.
— Нет, — резко возразила она. — Это наши деньги, я не позволю, чтобы ты их проиграл, и мы снова остались без единого тори.
Нам нужно добраться до Крыменя, сам говорил. А ты что устраиваешь? Нужно держаться в тени, не высовываться, не привлекать внимания. А если кто-нибудь из этих забулдыг уже знает, что нас ищут?
— Брось, городишко маленький, стоит на отшибе, кому мы здесь нужны?
— А деньги? Ты проиграешь!
Терри расхохотался.
— Я? Ох, хорошо же ты меня ценишь, нечего сказать, раз такого невысокого обо мне мнения. Да меня с десяти лет никто в шад-на-дэн не обыгрывал. Ни деревенские, ни городские. Год назад я обыграл самого профессора Вилкэ — нашего ректора в академии. А уж он-то считался заядлым игроком и заслуженным мастером. Я не проиграю, Гвен. Никогда. Верь мне. Я лишь хочу умножить наше состояние.
— Но не таким же способом… Это… не честно!
— Да? А каким? Какой способ для тебя самый правильный, самый честный?
Мужики за столом уже давно перебрасывались бранью, в основном, в адрес
Гведолин, что «какая-то девка посмела отрывать достойного мужа от увеселительной игры». В адрес Терри сыпались фразы, типа: «нечего с ней разговаривать, пусть катиться к Засухе» и «вот же вредные бабы — не женись, Дирк, будешь всю жизнь ходить с хомутом на шее». И так далее и в том же духе.
— Хочешь сейчас это обсудить? — хмуро поинтересовалась Гведолин, косясь на шумную компанию.
— Непременно. Ну, так какой?