Дочь Земли
Шрифт:
– Ни умыться, ни поесть, ни одеться, как полагается. Можно подумать, ты этими видами позже налюбоваться не успеешь! Держу пари, через недельку ты уже будешь вовсю возмущаться нашим захолустьем и требовать сменить панораму!
Дана резко остановилась, повернулась к нему. Задрав голову, широко улыбнулась.
– Не буду, господин капитан!
– Ответила уверенно.
– Здесь очень красиво. Здесь потрясающе, Ноэл. Особенно для той, которая целую вечность провела взаперти и ничего не видела, кроме комнатного интерьера.
– Так-таки и ничего?
– почесал он голову изумленно, отступил вбок, пропуская. Дана, не удержавшись, ахнула и заморгала. Зал отдыха, где они дискутировали вчера, было не узнать. Пол оказался надраен до блеска,
Сама еда оказалась тоже очень приличной. И Дана, не удержавшись, до отказа набила живот слоеным молочным суфле, воздушным кремовым пудингом и хрустящими фруктовыми палочками, запивая эту гору вкуснятины кружками местного освежающего напитка, здорово смахивающего на кофе, но с особым пряным ароматом, придававшим, впрочем, ему еще больший шарм и вкусноту.
Оборотень посматривал, подсовывал поближе ломти чего-то мясного, но, поскольку этим безмолвным увещеваниям увлеченная сладостями Дана не вняла, оставил её в покое. В самом деле - пускай ест, что хочет, лишь бы не стеснялась и голодная не сидела. Но Дана, по всей видимости, стесняться как раз и не собиралась. Она уже вполне освоилась и безошибочно определила, что массивный Ноэл побаивается её едва ли не больше, чем испугалась она, впервые разглядев его поближе. А теперь Дана уже могла смотреть на него прямо и не бояться. И созерцание это приносило ей пока самой непонятное, но совершенно явственное удовольствие. От него исходило обаяние. Обаяние большого и мягкого плюшевого мишки. Такого основательного, доброго, заботливого. Такого добродушного, но одновременно непоколебимо надежного, как стена. Дана вдруг почувствовала, как у нее начинают помаленьку тлеть щеки. Что-то было не так. Что-то с нею явно происходило. Она с младенчества слыла по натуре букой. Она очень сложно и долго шла на сближение, предполагавшее нечто больше обыкновенной дружбы. Она привыкла не выказывать лишних эмоций и всячески подчеркивать, что отлично чувствует себя одна. Так было всегда. И даже с Андреем, ставшим в итоге первым её мужчиной и любимым мужем. А после кошмарной Андрюшиной гибели, Дана вообще поставила на себе крест. Не нужен ей никто, не хочет она, да и невозможно это, наверное. Учитывая, что людей здесь нет, а сама она после переделок неизвестно кто и зовется непонятно!.. Но правда оставалась правдой. Рядом с Ноэлом с нею что-то творится. Особенно, когда он - как сейчас.... Близко.... Слишком.... Слишком близко!..
Дана со звоном отложила вилку, торопливо вытирая салфеткою губы, поднялась, уводя взгляд, чтобы он не заметил, не догадался!
– Ноэл, все отлично. И очень вкусно, спасибо. Но, по-моему, я переела. Мне нужно к себе. Попозже увидимся. Не возражаешь?
Натурально получилось. Подвоха не заметил. Помотал головой, подкладывая себе добавки.
– Хорошо-хорошо, - согласился почти радостно.
– Пойди, отдохни... и так далее. Но если неважно станет, сразу меня зови. Я в аптечке пороюсь...
– Ноэл, у меня аптечка тоже есть.
– Дана неловко улыбнулась.
– Не переживай. Это мелочи. Просто я забыла, что объедаться вредно. Все было вкусно чересчур!
– Точно?
– расплылся он в улыбке.
– Я рад. Не думал, что моя стряпня так тебе понравится.
– Ты сам готовил?!
– от удивления Дана даже про инсценировку недомогания забыла.
– Ну... да....
– бормотнул он, смешавшись. Люблю это дело. Когда время есть и настроение. А чего?
– Обалдеть!
– вымолвила Дана и, выскользнув за двери, стремглав понеслась в свою комнату. Оказавшись внутри, заперлась, приземлилась на кушетку и уставилась себе на колени. Точнее - на руки, которые
'Вот это ужас! Вот это жесть! И угораздило же! Да еще - в кого!!!..'
...Оставшийся в одиночестве Ноэл, тотчас отставил еду. Нервно прошелся по залу. Переминаясь, замер у обзорного экрана. Постоял, кусая губы. Хмыкнул смешком угрюмо. Вздохнул.
'Ну ты, дружбан, мозгами поехал. Конкретно поехал, с горочки. Хорошо, хоть руки при себе удержал. Хотя и ой как чесались! Вовремя девочка уйти решила....' Перед глазами опять промелькнуло нежное милое личико. Маленький пухлый ротик. Золото длинных ресниц. Сияние солнечных прядок.... Дышать стало тяжело, а мышцы словно закостенели от поднимающегося откуда-то изнутри горячего давящего вала.
'Ого, приятель!.. Да это серьезно!'
* * *
– Сразу наказывать будешь?
– Зачем?.. Для начала выслушаю.
– А нечего мне сказать. Я поступила, как считала нужным.
Он развалился в кресле. Сверля её глазами, процедил:
– Да ты ревнуешь, Алира. Не больше и не меньше. Отсюда эта глупость. Включить благородство и избавиться... от соперницы так называемой.
Аля рассмеялась сухо, подошла поближе, наклонилась.
– Ну какая... такая... ревность? Господин хо-зя-ин? Ты меня колоти побольше. И унижай почаще. И тогда от моей... ревности!.. с любовью вместе... останутся ненужные... невыразительные... воспоминания!
– Скривила губы саркастично. Отпрянула. Отвернувшись вполуоборот, проговорила в стену:
– Если боль не ломает, она закаляет, верно? Это то, чему ты стремился меня научить. Да.... Но при этом теряется такая малость, как чувства. Не ко всем и всему. А к тому, кто боль причинял.
Повернула лицо рывком. Посмотрела с покорной грустью. И вдруг улыбнулась. Да так, что у рагезта мурашки по коже побежали. За завесой зеленых глаз ему привиделись другие. Липкие. Змеиные. Упирающиеся в него с дерзкой циничной веселостью. Помедлив, и насладившись эффектом, этот кто-то, не размыкая губ, прошептал в голове злорадно:
– У нас прекрасные перспективы. Главное, назад не оборачиваться....
* * *
– Ну, а ты как хотел? Чтоб она за тебя по жизни держалась и молилась, как на господа бога? Она выросла, Краасс! Твоя несмышленая. Твоя безответная. Она уже взрослая. Она уже сильная. Она - посильнее тебя!..
– Благодарю за подсказку и низко кланяюсь. Лучше присоветуй, как с этой подросшей обращаться правильно!.. Я не могу пускать её на самотек, пойми. Ей только дай волю, она здесь все перелопатит и перекроит!.. Последнюю новость слышал?! Она, оказывается, ненавязчиво так и культурно, подговорила оборотней настоять на частичном изменении текста присяги. В результате, они все подписались служить не государству рагезтов, а в единственном лице мне лично. Я думал, Совет меня порвет. Вот заноза маленькая! Она же прекрасно знала, что делает. И не спросила разрешения. Не предупредила. Преподнесла. Сюрприз, блин, в упаковке!
Тамелон загромыхал смехом. Краасс шваркнул кулаком о ближнее дерево так, что оно загудело и накренилось, частично вылезши корнями из земли. Кинул на компаньона один сердитый взгляд, второй. Заулыбался сам, не удержавшись:
– Смешно ему. Ага. Интересно, что бы на моем месте делал? Эти заседатели - штанов протиратели - 'советные' до сих пор со мной сквозь зубы разговаривают. Мало того, что я себя иными окружил. Так теперь еще армию иноплеменников под своим началом собираю. А на что мне она? Уж не затем ли, чтобы собственный народ в кулаке держать? Ограничивать его свободы и возможности? А, может быть, я перебежчик тайный? Может быть, мечтаю на чистоту крови покуситься! И вот такими путями обходными, кручеными, почву себе готовлю. Для окончательного узурпирования власти.... Это не шутка, Таме. Это опасно. Я и так по краю хожу, а она мне угли подсыпает!