Добронега
Шрифт:
— Не было.
— Были.
— У нас не могло быть разногласий со шведской сволочью, ибо ни о чем мы с нею не договаривались, — спокойно, почти лениво, с оттенком равнодушного презрения к нижестоящему ответил Гостемил.
— Не сердись, Гостемил, — предложил Александр миролюбиво. — Ни огорчить, ни тем более оскорбить тебя у меня и в мыслях не было. Род твой настолько древний и благородный, что любое общение с тобою для меня — честь великая.
Гостемил кивнул с великолепным достоинством. Хелье восхищенно смотрел
— Так вот, друзья мои, — сказал Александр. — Оставил Владимир мне вот эту грамоту. И о вас там написано. Об обоих. И я — всего лишь исполнитель последней воли Великого Князя. На, Хелье, читай.
Хелье развернул грамоту.
— Я не понимаю славянское письмо, — сказал он. — Гостемил, не прочтешь ли?
— Нет, зачем же, — возразил Гостемил, снова воззрясь на статую. — Не мне писано, не мне и читать…
— С позволения хозяина грамоты, — поспешил добавить Хелье.
— Конечно, конечно, — согласился Александр.
Гостемил с сожалением оторвался от созерцания статуи и взял грамоту у Хелье.
— Здесь не с начала, — сказал он брезгливо.
— Да, — Александр кивнул. — Начало касается только меня лично. Пожалуйста, читай вслух.
— «…и, друг мой Александр», — начал читать Гостемил, — «…доверься в деле спасения и укрытия сына моего Бориса человеку, которого ты знаешь, сигтунцу по имени Хелье. Человек он верный, а вот сладить с ним трудно. Но уж ты попытайся. И пусть возьмет с собою, если нужно, друга своего». Тут дальше какие-то грязные сплетни, — сообщил Гостемил, — а про меня, вроде бы, ничего нет.
— Ближе к концу, — подсказал Александр.
— А, — сказал Гостемил. — Вижу.
Хелье был, противу ожидания, настолько польщен, что чуть не пропустил мимо ушей следующее:
— «Если сведет тебя случай с кем-то из Моровичей, а особливо с младшим их сыном, верь этому роду. Не обманут они, хотя на службу уговорить их будет трудно — горды».
Хелье нахмурился.
— А это точно Владимир писал? — спросил он напрямик, глядя на Александра.
— Точно, — согласился Гостемил, разглядывая грамоту. — Это его рука.
— А откуда ты это знаешь? — Хелье повернулся к Гостемилу.
— Я по его письмам читать учился, — ответил Гостемил. — На.
Он протянул грамоту Хелье и тот, с сожалением на нее посмотрев и пообещав себе при первом же удобном случае выучиться славянскому письму, вернул ее Александру.
— Как вы поняли из письма, друзья мои, речь идет о спасении жизни Бориса, сына Владимира, — сказал тот. — Но это не все. Его нужно увести прямо из войска. И это не все. Действовать следует таким способом, чтобы его никто потом не стал искать. Я с вами совершенно откровенен. Я бы очень хотел сделать все это сам, но к сожалению, по причинам, о которых я не имею права вам сказать, я должен оставаться в Киеве еще некоторое время.
Удивительно, подумал Хелье. Живут
— Насколько я понял, нужно куда-то ехать, — сказал Гостемил. — Возможно, далеко.
— Не очень, — уверил его Александр. — Аржей тридцать.
— Ну вот, — тоскуя, протянул Гостемил. — А я только переехал в Киев, еще и обжиться как следует не успел. Эх! Что ж, Хелье, поедем, что ли. Спасем княжеского сына. Речь ведь, насколько я понимаю, идет о престолонаследии. Кто-то боится, что Борис займет без спросу престол, да? Как все-таки примитивны люди.
— Дня два еще есть, — попытался утешить его Александр.
— Нет, — возразил Хелье. — К сожалению нет. Ни двух дней, ни даже одного. К сожалению, Борис попал в поле внимания Неустрашимых.
— Э… — сказал Александр. — Это догадка такая?
— Нет, это так на самом деле и есть.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю. По причинам, о которых я не имею права тебе сказать.
Некоторое время Александр и Хелье смотрели друг другу в глаза.
— Хорошо, — согласился Александр. — Есть несколько способов…
— Есть один, — сказал Хелье. — Но для этого мне понадобится амулет.
— Какой амулет? — Александр нахмурился.
— Ты знаешь, какой. И нужен он мне прямо сейчас. Не волнуйся, я тебе его верну.
Возникла тяжелая пауза.
— Откуда ты знаешь об амулете? — спросил Александр строго.
— Как-нибудь на досуге, не сейчас, и даже не завтра, ты спросишь об этом свою жену.
— Хорошо, — неожиданно быстро согласился Александр, будто не хотел продолжения этого разговора. — Что еще нужно, помимо амулета?
— На всякий случай деньги, гривен пятьдесят или сто. Возможно, придется кого-нибудь подкупить. И хорошие лошади.
— Все-таки выслушай меня. У меня есть план…
— У меня тоже есть план, — сказал Хелье веско. — И нам пора начинать действовать. Соглашайся, или ищи себе других.
Александр задумался.
— Я тебя чем-то обидел в Сигтуне? — спросил он наконец.
— Да.
— Чем же?
— Длинный ты очень. Долговязый. Не люблю.
Александр даже не нашелся сперва, что на такое сказать.
— Друг твой Гостемил одного со мной роста, — сказал он наконец.
— Так то Гостемил. А то ты.
Гостемил едва сдержался, чтобы не засмеяться.
— Хорошо, — сказал Александр. — Посидите здесь, пожалуйста. Не позвать ли Швелу, он вам сбитень принесет?
— И три сапы даст. Может, сразу на кухню нас определишь, к холопам, — спросил Хелье, — а то мы тут тебе интерьер портим своим присутствием?
— Трудно с тобой сладить, Хелье, — сказал Александр.