Добронега
Шрифт:
— Тебя зовут Хелье? — спросил он, садясь и оглядываясь по сторонам.
— Да, только не кричи так, — ответил Хелье, а Гостемил улыбнулся.
— Тебя приглашает к себе один вельможа знатный, — сообщил гонец, делая большие глаза. — Тебя и друга твоего.
— А зачем?
— Это тайна.
— Как все-таки комичны простые люди, — заметил Гостемил, подумал, и добавил, — Впрочем, благородные бывают не менее комичны.
— Кто же этот вельможа? — спросил Хелье.
Гонец наклонился совсем близко к Хелье и тихо сказал:
— Друг
Хелье нахмурился.
— Грек? — спросил он.
— Не знаю, — честно признался гонец.
— А где он живет?
— А зачем тебе это знать?
— Но ведь он приглашает меня к себе. Как же я к нему пойду, не зная, где он живет.
— А я тебя туда поведу.
— А я хочу идти сам.
Гонец нахмурился.
— Ну, хорошо, — согласился он. — Живет он… есть такая улица, все дома каменные…
— Понял, — сказал Хелье. — Передай ему, что он негодяй и видеть я его не желаю, и пусть он утонет в пруду.
— Хелье, — сказал укоризненно Гостемил. — Так нельзя, это невежливо. Я понимаю — на улице жарко, идти неохота, и горе там, на улицах. Но отказываться в данном случае — дурной тон.
— Мне все равно.
Гостемил поморщился и налил себе бодрящего свира.
— Хорошо, — сказал Хелье гонцу. — Передай ему, что я вовсе не считаю его негодяем, но идти к нему не расположен, и пусть, если он начнет тонуть в пруду, то выплывет.
— Это Александр? — спросил его Гостемил.
— Да, — ответил Хелье. — Откуда ты знаешь?
— Ты мне про него рассказывал. С его стороны было бы приличнее придти сюда самому, но он об этом, наверное, просто не подумал. Также, возможно есть обстоятельства, о которых сей добрый простолюдин, поставщик вестей, забыл нам сообщить.
— Я не слуга Александру, — возразил Хелье. — Чего это я буду к нему бегать.
— Из любопытства, — подсказал Гостемил. — Хотя, конечно же, лень. Жара на улице, идти куда-то… теперь… а тут прохладно, тихо.
А ведь Александр не имеет никакого отношения к убийству племянника Олофа, подумал Хелье. Вот я дурак — возненавидел человека ни за что. Впрочем, возненавидел я его за то, что он увел Матильду… которая, как оказалось… А что, схожу-ка я к Александру. С другом.
— Пойдем, — сказал он Гостемилу.
— Куда?
— К вельможному греку.
— Нет, я уж лучше здесь тебя подожду. На улице жара такая…
— Сказано — меня и друга моего. Так что придется тебе со мной идти.
— Да? — неуверенно спросил Гостемил. — Ах ты… ну вот… сидели, разговаривали… Эх!
Он тяжело вздохнул и встал.
— Суетный какой город, этот Киев, — сказал он. — Все время надо куда-то ходить, с кем-то встречаться, кому-то врать… А у женщин запросы большие… подарков требуют… и внимания… Ну, пойдем. Чай, у нас теперь тут новый великий князь, следует посмотреть на настроения народные иногда.
Настроения народные выглядели покамест весьма неопределенно. Помимо крогов, вернулись к работе некоторые
Швела поджал губы, поклонился нехотя гостям, и сказал, что хозяин ждет. Хелье и Гостемил прошли в помещение с обезглавленной статуей. Александр поднялся им навстречу.
— Здравствуй, Хелье, — сказал он. — Позволь, но это…
— Это мой друг, — объяснил Хелье. — Зовут его Гостемил. Ты нас звал?
Гостемил поклонился вежливо и изящно.
— Что-то он похудел, вроде бы, друг твой, — заметил Александр. — Друзья мои, подождите меня здесь, пожалуйста, мне только жену проведать, она наверху, ей нездоровится. У меня к Вам есть очень важное дело, нужны верные люди… Пожалуйста подождите.
Александр быстро вышел.
— Он, очевидно, ожидал увидеть Дира, — предположил Гостемил, рассматривая статую без головы.
— Наверное. Что-то мне хочется уйти отсюда. Я ему не мальчик…
— У тебя что, дел много важных сегодня?…
— Положим, особых дел нет, но все-таки. А тебе не кажется, что все это унизительно? Позвал, мы пришли, а он вдруг уходит. Что за наглость!
— Наглые люди тоже бывают интересны, — откликнулся рассеянно Гостемил, обходя статую кругом. — Забавная грунка. Очевидно, подделка. Под, опять же, римскую копию с греческого оригинала.
У вернувшегося Александра выражение лица было странное — будто ему указали на глупую ошибку и ему стало стыдно. В руке он держал свернутую в трубку грамоту.
— Из какого ты роду, Гостемил? — спросил он.
— Интересная статуя, — заметил Гостемил задумчиво. — А? Что?
— Из какого ты роду?
— Моровичей. А ты?
— Из тех самых… Моровичей… а? ты что-то спросил?
— Я тебе ответил. Ответь и ты мне.
— Ага, — сказал Александр. — Да, собственно, род мой не очень известный. Славяне из Греции, греки из Италии. Я сын местного священника, да, так вот, это те самые Моровичи, легендарные? Потомки скифов?
— Уж больно ты развязен, друг мой, — холодно сказал Гостемил, не глядя на Александра. — Что тебе за дело до рода моего.
— Прости, это не праздное любопытство.
— От Авента Храброго произошел наш род, — Гостемил провел по ноге статуи ладонью.
Хелье никогда об Авенте Храбром не слыхал, и с интересом посмотрел на Гостемила.
— Именно, — подтвердил Александр. — Авент Храбрый с друзьями, римский вассал.
— Ничьими вассалами мы никогда не были, — холодным тоном, ни разу дотоле не слышанным Хелье, сказал Гостемил. — И не намерены быть впредь. Служить — служим, но всегда добровольно.
— Разногласия с Олегом были.