Дитя огня
Шрифт:
Шугар был в плохом состоянии. У него были сломаны руки и ноги, и я мог видеть, где у него треснул череп и распух. Он выглядел так, словно испытывал ужасную боль. Его рубашка была разрезана, и на груди виднелся новый символ. Однако он не выздоравливал. Казалось, он совсем не изменился.
Это казалось важным, хотя я и не был уверен, почему.
Я разрезал серебряное кольцо призрачным ножом. Не было ни прилива силы, ни столба черного пара. Я подошел к Шугар и наклонился, чтобы вырезать символ.
— Не надо! Умолял Эммет —
Аннализ раздраженно фыркнула и двинула ногой Люку по голове. Люк тихонько вскрикнул.
— Босс, подождите! — Она так и сделала. Я повернулся к Эммету — Дай мне заклинание и расскажи все, что ты о нем знаешь. Откуда оно взялось и кто дал его тебе. Все.
Эммет нервно посмотрел на Аннализ. Он полез в карман пиджака и достал карточку в пластиковом футляре. Он протянул её мне. Его рука дрожала.
— Брось это — Он так и сделал. Я взглянул на нее. На одной его стороне был сложный рисунок, а на другой четырехстрочное рифмованное стихотворение.
— Мне подарил его мой отец — сказал Эммет — Он получил его от Кэбота Хаммера, человека, который давным-давно основал этот город. Больше я ничего не знаю, кроме того, что я должен произносить слова, пока человек, произносящий заклинание, сидит в обруче и смотрит на другую сторону карточки. Это тоже единственная копия. Мой отец сказал мне, чтобы я никогда не пытался её скопировать.
— Мы не убивали людей каждое полнолуние или что-то в этом роде. Так не получалось. Мы...
Аннализ наступила Люку на череп. В тот же миг я вонзил призрачный нож в символ на груди Шугара. Магия вырвалась наружу, и его мучительное дыхание остановилось.
Плечи Эммета поникли. Он перестал сопротивляться.
— Сделай это. Просто продолжай.
Аннализ посмотрела мне в глаза.
— Рэй.
Моя очередь бить. Я достал из кармана пистолет Кэбота и приставил его к затылку Эмметта.
В кино вы часто слышите, как актеры говорят, что убить кого-то трудно. Они скажут, что это самая трудная вещь в мире. Ну, это чушь собачья. Тюрьма полна людей, которые считали убийство своего рода достижением — я жил с некоторыми из них.
И большинство из этих парней хотели бы вернуть все назад, потому что правда в том, что единственное, что нужно человеку, чтобы совершить убийство, это момент, когда он не заботится о последствиях, когда он не думает о том, что он делает и что это значит.
Большинство людей проводят всю свою жизнь, не задумываясь о том, что это значит.
Я не мог этого сделать. Я отсидел слишком много времени, и у меня было слишком много совести. Я застрелил своего лучшего друга, когда был еще мальчишкой, и с тех пор ненавидел оружие. Я точно знал, что произойдет. Я точно знал, что это будет означать.
Я все равно нажал на спусковой крючок.
Глава 17
Труп Эммета выглядел именно так, как
Я увидел фланелевую рубашку, висевшую на вешалке, и воспользовался ею, чтобы протереть пистолет Кэбота. Я бросил пистолет на пол. Приземлившись, он грохнул. Но я не беспокоился о Кэботе.
Все в городе видели меня. На этот раз мне ни за что не избежать тюрьмы. Я был убийцей полицейского. Он сам был коррумпированным полицейским и убийцей, но это не имело бы значения, как только началась бы охота.
Но какой у меня был выбор? Я не мог позволить ему уйти на свободу. Что, если у него где-то была другая копия заклинания? Что, если он отправился на поиски новой магии? Он просто перебрался бы в другое место и снова начал убивать.
С некоторым трудом Аннализ оторвала красную ленточку от своего жилета и бросила её на мягкое кресло. Оно загорелось. Она опрокинула стол, разбросав стопку бумаг в огонь. Огонь уже лизал крашеные стены. Скоро станция будет освещена оранжевым светом камина, совсем как дом Дюбуа.
Я вернул дебетовую карту Аннализ. Мне ничего не было нужно от нее, особенно её деньги.
— Перестань хандрить — сказала она — Ты сделал что-то полезное, даже если работа заставляет тебя чувствовать себя грязным.
— Давай просто уйдем.
Я последовал за ней к двери. На стене висела маленькая фотография в рамке, и, хотя мне не хотелось на нее смотреть, я не мог отвернуться. На ней был изображен Эмметт, обнимающий Карла Третьего. Самому младшему Хаммеру было около тринадцати, и он был высок для своего возраста, но весил он лишних сто фунтов. Пожилой мужчина с узким лицом Чарльза и непослушными черными волосами переворачивал бургеры на сверкающем гриле. Это, должно быть, был Карл Второй, Чарльз-младший.
Пока за моей спиной разгорался пожар, я наклонился поближе к фотографии. Хаммер-старший был единственным, кто не улыбался — его лицо было изможденным и осунувшимся, под глазами залегли темные круги. Он был человеком, испытывающим сожаления. На заднем плане были видны огромные окна дорогого современного дома и гладкая, изогнутая стена из серого камня, похожая на основание замка.
Свет камина отбрасывал на фотографию мерцающие тени. Языки пламени достигали потолка. Аннализ стояла у входной двери, молча ожидая меня. Пора уходить.
Мы вышли на улицу. Грозовые тучи рассеялись, и я впервые за много дней смогла увидеть голубое небо и солнечный свет.
На другой стороне улицы стояла толпа людей. За углом был припаркован фургон. Мы направились к ним.
— В следующий раз я припаркуюсь поближе.
— Хорошая идея. Ты выглядишь ужасно.
Я одернул рубашку. Она была порвана, насквозь промокла и воняла порохом и антифризом.
— Думаю, мне понадобилось больше четырех смен одежды.
— Я не думала, что ты выдержишь так много. Тебя не вырвет?