Дикие сердца

Джессинжер Джей Ти

Она превратилась в какую-то панковскую версию Рэмбо.

В ее обесцвеченных волосах видны на три дюйма более темные корни. Она кажется выше из-за ботинок в стиле милитари, которые на ней надеты. Ее брюки — тактические, какие носят охотники, с множеством карманов на липучках для снаряжения, а облегающая черная футболка подчеркивает ее удивительно хорошо развитые бицепсы.

И эти глаза.

Христос.

Раньше они всегда были скрыты за толстыми стеклами очков, но теперь очков нет, и ее глаза сверкают золотисто-бронзовой яростью по всей комнате.

Слоун неуверенно спрашивает: —

Райли?

Яростный взгляд Райли устремляется на нее. Она оглядывает ее с ног до головы, затем коротко говорит: — Привет, Голливуд. Скажи своему человеку, чтобы он посадил мою задницу обратно на самолет в Россию в течение часа, или я сожгу этот дом дотла.

Паук медленно входит в комнату позади Райли. Слоан в ужасе смотрит на него в поисках помощи.

Он качает головой. — Она такая с тех пор, как я ее забрал.

—Похитил меня, — поправляет Райли.

Слоан плачет: — Он спас тебя.

—Неужели? Он спросил меня, хочу ли я уйти? Потому что, если он и спросил, я точно этого не слышала. Я была слишком занята пинками и криками.

—Конечно, ты хотела уехать! Ты была в России!

—Да. Угадай знаешь что? Это то место где я сейчас живу.

Слоан прижимает руку к горлу и делает паузу, чтобы собраться с духом. — Давай отойдем на минутку. Деклан, будь добр, принеси нам всем выпить.

Райли говорит: — Я больше не могу употреблять алкоголь.

—Почему нет?

—У меня нет одной почки.

Это предназначалось не ему, но Паук все равно напрягается. Он огрызается: — Ты знаешь, что это Малек сказал мне, где тебя найти, верно? Он позвонил мне. Сам.

Взгляд, который Райли посылает ему, может расплавить сталь. — Конечно, я знаю, что это был он. Никто другой не может быть настолько бескорыстным.

Лицо Паука краснеет. Он делает шаг вперед, ощетинившись. — Бескорыстным? Убийца, который ворвался в твою спальню и убежал с тобой посреди ночи, бескорыстен?

Райли долго смотрит на него, затем тихо говорит: — Ты хороший человек. И я знаю, что ты хотел помочь мне, отправившись в Россию, так что спасибо тебе за это. Но ты и твой босс оба убивали людей, так что не произносите слово "убийца" так, будто у вас высокие моральные устои. Малек Антонов — лучший человек, которого я когда-либо встречала.

Паук выглядит так, словно его только что ударили в живот.

Райли поворачивается ко мне и впивается в меня таким убийственным взглядом, что я чуть не отступаю назад.

—И ты.

—Я? Что я сделал?

Она качает головой, как будто глубоко разочарована во мне. — Эта твоя работа. Этим ты зарабатываешь на жизнь. Мистер босс мафии Bigshot. Ты выбрал эту жизнь, не так ли?

Я чувствую, что это вопрос с подвохом, поэтому я складываю руки на груди и смотрю на нее сверху вниз.

Она не выглядит запуганной.

—Я так и думала. Никто тебя к этому не принуждал. Никто не приставлял пистолет к голове всей твоей семьи, не так ли? Никто не сказал: — Стань моим личным киллером, или все, кого

ты любишь, умрут. Но это именно то, что случилось с Малом. Все, что он когда-либо делал, служило другим людям, включая то, что он только что сделал для меня.

—Давай не будем рисовать слишком радужную картину, девочка. Он отправился на Багамы, чтобы убить меня, помнишь? У кого это было на службе, если не у него самого?

Ее глаза блестят. Ее голос понижается. — Ты убил его брата. Его последнего живого родственника. Человека, которого он любил и защищал всю свою жизнь. Так что да, он пришел сюда, чтобы отомстить, но он этого не сделал. Можете догадаться почему?

Когда никто ничего не говорит, она повышает голос.

—Причина стоит прямо перед вами. Я попросила его не убивать вас, тебя и Паука обоих, и он этого не сделал, потому что он, блядь, не хотел меня разочаровывать. Так что спасибо за спасение ваших жизней. А теперь посадите меня на самолет обратно в Россию!

После долгого молчания Слоан поворачивается и смотрит на меня.

—Как весело, — сухо говорит она. —Стокгольмский синдром передается по наследству.

44

Райли

Я влюблена, забавно. Вблизи этого не видно. Оно слишком массивно.

Только когда ты оказываешься в самолете, летящем за пять тысяч миль отсюда, вырисовывается общая картина, и ты понимаешь, что человек, которого ты оставляешь позади, — это тот, без кого ты не можешь жить.

Ты понимаешь это, потому что миля за милей твое сердце чувствует, что его раздавливают, желудок скручивается в узлы, и все клетки твоего тела выкрикивают его имя во всю мощь своих маленьких клеточных легких.

Боль разлуки невыносима.

Ты чувствуешь себя так, словно вот-вот умрешь.

Ты хочешь умереть, если это означает, что ты больше никогда его не увидишь.

И гнев. О боже! Гнев на то, что именно он вынудил нас расстаться в первую очередь. На него с его глупыми принципами и чрезмерно развитой склонностью к самопожертвованию.

Если бы он только знал, что этим расставанием убьет меня, а не спасет, возможно, он бы дважды подумал.

Как только я увижу его снова, я надеру его большую бородатую задницу.

Осторожный стук в дверь выводит меня из задумчивости. Я нахожусь в одной из спален в этом новом доме Слоан и Деклана, на деревянном полу остаются бороздки от моих шагов.

В моем мозгу крутится канавка, снова и снова прокручивая в голове все, что сказал мне Мал перед нашим отъездом в город.

Он знал, что я буду настаивать на том, чтобы поехать с ним. Он также знал, что я буду настаивать на том, чтобы не оставаться в грузовике перед магазином. Он мог точно предсказать, что я буду делать на каждом шагу, и теперь я злюсь на себя за то, что это было так чертовски очевидно.