Дикие сердца

Джессинжер Джей Ти

Я больше зла на него за то, что он не рассказал мне, что случилось с Паханом.

Что было такого ужасного, что ему пришлось отослать меня прочь?

—Войдите.

Слоан открывает дверь, заходит внутрь и закрывает ее за собой. Она прислоняется к двери, глядя на меня, пока я продолжаю расхаживать взад-вперед в изножье кровати.

—Привет, Смоллс.

—Голливуд.

—Ты выглядишь ... по-другому.

—Это контактные линзы.

—Это не они.

—Правда? С этого мы и начнем? С моей внешности?

Она

вскидывает руки в воздух. — С чего я должна начать?

Я останавливаюсь и смотрю на нее. Темные круги залегли во впадинах у нее под глазами. Ее волосы прямые и растрепанные. Я никогда раньше не видела, чтобы она выглядела менее чем идеально ухоженной. Даже когда ей было пятнадцать лет и она носила черный ирокез, он был искусно сделан гелем.

То, что она, очевидно, ужасно беспокоилась обо мне, растопляет часть льда на верхушке айсберга, который я испытываю к ней.

Более мягким голосом я говорю: — Я в порядке. Мал очень хорошо заботилась обо мне. И спасибо тебе за то, что послала Паука спасти меня, хотя я и не нуждалась в спасении.

Она мгновение молча рассматривает меня, затем бормочет: — Нет, ты не выглядишь так, как будто понимаешь.

Мы смотрим друг на друга через всю комнату, пока она не говорит: — У тебя нет почки?

Я киваю. — И селезенки.

Она шепчет: — Иисусе.

— Да, получить пулю — это море смеха.

Она проводит рукой по лицу, вздыхая. — Паук в ужасе от этого.

—Ему и не нужно быть таким. За исключением дурацкого шрама как от удара молнии и случайных кошмаров, я в порядке.

—Шрам от удара молнии?

Я поднимаю футболку и оттягиваю пояс брюк. Глаза Слоан расширяются. Ее лицо бледнеет. Она прикрывает рот рукой и смотрит на мой живот, как будто пытается не блевануть.

Вспоминая, как Мал описывал это, я бормочу: — Неплохо все зажило.

—О, боже мой, Райли.

Опускаю футболку и машу рукой. — Это выглядит хуже, чем было. Это ложь, но, похоже, в данный момент она не в состоянии вынести правду, поэтому я продолжаю врать.

Чувствуя себя зверем в клетке, я снова начинаю расхаживать по комнате.

—Итак ... этот Малек.

—Не произноси его имя так, будто оно невкусное.

— Мне очень жаль, просто все, что я слышала за последние три месяца, это то, какой он монстр и что за…

—Подожди. Три месяца? Меня разве столько не было.

—Да, именно столько тебя и не было.

Я на минуту задумываюсь, пытаясь составить расписание. — Какой сейчас месяц?

—Июнь. Сегодня восемнадцатое июня.

—Срань господня.

—Да.

—И Паук все это время был в Москве?

Она делает паузу на мгновение. — Против желания Деклана, да.

—Что ты имеешь в виду?

—Я имею в виду, что Деклан запретил ему ехать. Паук все равно уехал.

Если Паук пошел против приказа своего босса, это может

означать только одно: Мал был прав насчет его чувств ко мне.

Это гигантская проблема.

Я прекращаю расхаживать по комнате и сажусь на край кровати, уронив голову на руки. Слоан подходит и садится рядом со мной. Она легко кладет руку мне на спину. Мы остаемся в таком состоянии некоторое время, пока до меня кое-что не доходит.

—Что ты имели в виду, говоря о Стокгольмском синдроме?

Она прочищает горло. Затем смеется тихим, смущенным смешком. — Деклан похитил меня. Вот так мы и полюбили друг друга.

Потрясенная, я сажусь и смотрю на нее. — Не может этого быть.

—Клянусь богом.

—Серьезно?

—Да.

— Я бы снова сказал святое дерьмо, но это было бы излишне.

—Я знаю. Это удивительно странно.

После минуты, потраченной на перестройку моего мозга, я хихикаю. — Посмотри на это с другой стороны. У нас наконец-то есть что-то общее.

Когда ее глаза наполняются слезами, я прихожу в ужас. — Клянусь, я сказала это не для того, чтобы обидеть.

—Я знаю. Она шмыгает носом, глядя вниз. — Но это правда. И в течение последних нескольких месяцев я распинала себя за то, что подвела тебя как старшая сестра.

Боже, это королева драмы. Я тяжело вздыхаю. — Чувиха. Единственный раз, когда ты подвела меня, это когда ты увела моего парня.

Она вскидывает голову и смотрит на меня. — Что? Я ничего подобного не делала!

—Да, ты это сделала.

—Нет, я этого не делала!

Я усмехаюсь. — Я не знаю, какую ревизионистскую историю ты создала в своей голове, сестренка, но ты определенно это сделала.

Возмущенная, она вскакивает с кровати и свирепо смотрит на меня. — Кто? Когда?

—Серьезно? Ты действительно хочешь заняться этим сейчас?

—Да! Прямо сейчас, блядь! Начинай говорить!

Хорошо, вот та Слоун, которую я знаю. Властная, импульсивная, уверенная в себе Слоун, которая когда-то всерьез подумывала о том, чтобы вытатуировать слова – Киска рулит над своей пизденкой.

В некотором смысле, я испытываю облегчение. Эта другая плакса Слоан пугает меня.

—Крис. Вечеринка в честь моего двадцать первого дня рождения.

Она думает, нахмурившись. — Вечеринка в честь твоего двадцать первого дня рождения была в том клубе в Сан-Франциско. Крис был тем высоким парнем, с которым ты встречалась, и у которого были такие странные ленивые глаза.

Я грустно говорю: — Я вижу, теперь ты все вспоминаешь.

—Я никогда не встречалась с этим парнем.

Я теряю самообладание и рявкаю на нее. — Черт возьми, Слоан, ты сказала мне, что встречаешься с ним!