Дикие сердца
Шрифт:
—Мой мир.
Это сказано шепотом, когда он смотрит глубоко в мои глаза с выражением обожания.
Я сглатываю, мое сердце бьется быстрее. — Могу я теперь кое-что сказать?
—Нет.
—Хотя это очень комплиментарно. Тебе понравится.
—Я уже знаю, детка. Я вижу это в твоих глазах.
—О. Хорошо. Значит, это чувство взаимно?
—Черт возьми, женщина. Заткнись.
Он снова целует меня, давая мне для этого очень вескую причину.
Утром
По дороге из аэропорта по изрытой колеями грунтовой дороге я набираюсь смелости и спрашиваю Мала о Пауке. Я надеюсь, что, поскольку мы не в постели, он не разозлится так сильно.
Я ошибаюсь.
Как только я упоминаю его имя, он замирает.
—Он жив.
—Он собирается оставаться таким?
—Нет, если ты продолжишь спрашивать меня о нем.
—Я спрашиваю только потому, что ты мне ничего не рассказываешь. Последнее, что я слышала, это то, что ты накачал его наркотиками и велел покинуть страну, но он этого не сделал.
Он долго молчит. Я не уверена, что он когда-нибудь ответит мне, но потом он это делает, сжав челюсти и глядя прямо в лобовое стекло, пока ведет машину.
—Он все еще в Москве. Вынюхивает все вокруг, как собака.
—Что ты планируешь с ним делать?
—Ничего.
Я изучаю его профиль, но не могу понять, о чем он думает. Это все равно что смотреть на кирпичную стену.
Если бы кирпичная стена хотела что-то разбить, то да.
—Мне жаль, что этот разговор выводит тебя из себя, но я должна быть уверена, что с ним все будет в порядке.
Медленно, четко выговаривая слова, он отвечает: — Почему это так важно для тебя?
— Мал, посмотри на меня.
Вместо этого он сжимает челюсти.
—Да ладно. Всего на секунду.
Он делает преувеличенный вдох, выдыхает, затем смотрит в мою сторону.
Как только наши взгляды встречаются, я тихо говорю: — У меня нет к нему чувств. Никогда не было. Я обещаю тебе. Но он мне нравился, и он был действительно добр ко мне. Я не хочу, чтобы с ним случилось что-то плохое. Понятно?
Он задерживает мой взгляд еще на мгновение, затем снова смотрит в лобовое стекло.
Некоторое время мы едем в тишине. Я позволяю ему обдумать это в голове, не приставая к нему, и, наконец, вознаграждена, когда он неохотно говорит: — Я уже дал понять, что он вне досягаемости. Никто не должен его трогать. Если с ним случится что-то плохое, это будет не наших рук дело.
С облегчением я перебираюсь через сиденье и ныряю под его руку. Прижимаясь к нему, я целую его в щеку и шепчу: — Спасибо, милый.
Он яростно заявляет: — Я ненавижу этого ирландского ублюдка.
—Я знаю.
—Ты тоже должна. Он выстрелил тебя!
—Это был несчастный случай. Я уверена, что он чувствует себя ужасно.
Его ответ — недовольное
Я решаю оставить свои вопросы о будущем Деклана на потом. В глубине души я все равно уже знаю ответы.
Если бы Мал собирался убить Деклана, он бы уже это сделал.
Мы подходим к домику как раз в тот момент, когда По приземляется на деревянные перила крыльца, нетерпеливо требуя угощения.
Следующие несколько недель — это блаженный сон.
На лугу начинает таять снег. Буйство полевых цветов пробивается из оттаивающей земли. Я совершенствую свои навыки стрельбы по мишеням и учусь стрелять из лука, но только по деревьям. Я даже начинаю работать над книгой, проектом, о котором всегда мечтала, но на который никогда не хватало времени.
Когда Мал спрашивает меня, что это за история, я отвечаю ему, что это о девушке, которая не знает, что она мертва.
— Как в том фильме, — говорит он. —Я вижу мертвецов.
Я улыбаюсь ему. — Нет, это история любви.
—История любви с призраками?
—Продолжай делать такое лицо, и я никогда не позволю тебе это прочитать.
Он хихикает, целует меня и оставляет все как есть.
Мы рано ложимся спать, а спим допоздна, иногда оставаясь в постели весь день. Мы занимаемся любовью на любой поверхности в доме, включая все стены. Я никогда не была так счастлива.
Я обещаю себе, что, когда Малу придется вернуться к работе, я позвоню своей сестре. Я разберусь с — реальной жизнью, но не сейчас.
Впервые я счастлива, целостна и пребываю в полном покое. У меня такое чувство, будто я заблудилась в дикой местности, но теперь меня нашли. Я хочу жить в домике в лесу вечно.
До того дня, когда Мал отправляется в город, чтобы пополнить запасы, и все разваливается на куски.
Я должна была догадаться, что ничто столь прекрасное не может длиться силишком долго.
41
Maл
Я замечаю его, как только захожу в бакалейную лавку, потому что никто отсюда так не выглядит.
Никто ниоткуда так не выглядит.
Прислонившись к стене у туалета в задней части зала, скрестив руки на внушительной груди и зажав зубочистку в зубах как кинозвезды, он олицетворяет непринужденное хладнокровие.
Он высокий, мускулистый, у него широкие рукава с татуировками на обеих руках. Его темные волосы волнами ниспадают на плечи. У него угловатая челюсть супергероя и гордая осанка тореадора.