Девочка с куклами

Панов Вадим

– Но вы среагировали на тот факт, что Диляра знает адрес Виктории.

– Не среагировал, а отметил, – поправил Изольду Вербин. – До сих пор я над этим фактом не задумывался.

– Теперь задумались?

– Теперь – да.

– Факт может оказаться важным?

– Он интересный. – Феликс улыбнулся. – Но простите, я вас перебил: чем закончился визит Диляры?

– По словам Вики, это больше напоминало таможенный досмотр. Или обыск. – Нарцисс поморщилась. – Диляра не разуваясь прошла в квартиру, оглядела все комнаты, включая спальню… Вика сказала, что в спальне она даже принюхалась… а потом, когда Наиль пошёл в туалет, сказала, что Наиль нашёл себе подходящую

девочку. Причём сказала так, будто Вики не было рядом.

– Виктории было неприятно?

– Бедная девочка почувствовала себя униженной.

Феликс подавил ругательство, сделал глоток кофе и спокойным голосом продолжил:

– Но с Наилем она не порвала?

– Вика любила Наиля, – ответила Нарцисс. – При этом все подруги, все знакомые, которые знали об их отношениях, уговаривали Вику с ним расстаться, говорили, что она в тупике, что ничего путного не получится, но Вика не слушала. Ведь любовь – необъяснима. Она просто есть. И если вам интересно моё мнение, я считаю, что именно отношения стали причиной того, что случилось с Викой.

– Я пока не вижу повода для суицида, – честно ответил Вербин.

– А вдруг Наиль снова её бросил, – предположила ведьма.

«Они занимались любовью, он ушёл, Вика поговорила с Верой, а потом Наиль позвонил и сказал, что больше никогда не придёт. Эмоциональный взрыв, усиленный видениями и датой, который привёл к суициду… Версия интересная, такое развитие событий вполне вероятно, но откуда взялись куклы?»

А куклы, да ещё без упаковки, намекали на то, что другие версии отметать не следует. Например, такую: Диляра узнала, что ребёнок снова встречается с Викторией, пришла в бешенство, поговорила с Наилем, убедилась, что он собирается жениться на Виктории… Маловероятно, чтобы мальчик повёл себя с мамой столь нагло, но допустим. Допустим, Наиль решил впервые в жизни проявить самостоятельность. Проявил. Чем ещё больше выбесил Диляру. И тогда она разработала план идеального, как ей казалось, убийства.

«Но откуда она знала о проблемах Виктории? От Наиля, который обо всём рассказывал маме. А откуда знал Наиль? Из дневника. И Наиль прячется, потому что догадался, что Викторию убила его мать».

Если исключить неожиданную дерзость Наиля, версия получилась достаточно стройной.

– Как вы считаете, Диляра могла убить Викторию? – негромко спросил Феликс.

– Могла, – без колебаний ответила Нарцисс. – Помните, что я вам говорила: это наглое, решительное, беспринципное существо, абсолютно убеждённое в своей неприкасаемости, безнаказанности и праве делать всё, что заблагорассудится. – Нарцисс в точности повторила собственную фразу. – Благодаря деньгам и власти, Диляра считает себя выше остальных, не всех, конечно, но многих. Вику она презирала и если бы сочла, что Вика уводит от неё ребёнка – могла пойти на преступление.

Ведьма в точности повторила не только свою фразу, но и ход рассуждений Вербина.

– Диляра могла пойти на убийство ещё и в силу полной уверенности в том, что ей всё сойдёт с рук.

«Не потому ли ребята с „земли“ так настойчиво отстаивают версию суицида? Тут есть над чем подумать…»

А ещё необходимо подумать над тем, почему Нарцисс так близко к сердцу приняла смерть «Девочки с куклами».

* * *

Несмотря на то, что Нарцисс охотно поддержала вброшенную версию о том, что Диляра может быть убийцей, Вербин видел, что ведьма в неё не верит. Ведьма винила обоих Зариповых, и мать, и сына, при этом видела преступление Наиля в том, что он довёл Викторию до самоубийства.

В то время как Марта категорически

отвергала возможность суицида.

Что же касается улик, то их отчаянно не хватало для всех возможных версий. Улик было слишком мало, чтобы чётко определиться с подозреваемым, и их было слишком много – если говорить о шести куклах, – чтобы поверить в суицид. Даже если допустить, что после разговора с Верой Виктории позвонил Наиль и сообщил, что бросает её повторно, у девушки не было времени сбегать и прикупить шесть кукол. Да и не побежала бы она. А в то, что Виктория приобрела их заранее, Феликс не верил. Разумеется, если улики не найдутся, ему придётся принять версию суицида, но в данном случае принять – не значит согласиться.

Сейчас же Вербин подъехал к крупному и достаточно известному медицинскому центру, в котором работала Ольга Старова – психотерапевт, к которой обратилась Виктория, когда проблемы только появились и стало ясно, что без помощи не обойтись. Как выяснил Вербин, Старова не только была дипломированным врачом – Нарцисс и Карская тоже могли похвастаться полноценным образованием, но и работала в классической манере: не прикидывалась ведьмой, не называлась психоаналитиком, а пациентов принимала лично, избегая консультаций в режиме онлайн. И кабинет её выглядел солидно: с современной, очень удобной мебелью, ни в коем случае не офисной и уж тем более не медицинской – кресла, кушетка, письменный стол и книжные шкафы создавали ощущение уверенности и спокойствия, располагали расслабиться и спокойно поведать профессионалу о тревожащих тяготах.

– Прекрасный кабинет, – одобрил Феликс.

– Вы не представляете, сколько мне пришлось заплатить дизайнеру, – пошутила в ответ Старова. И протянула руку: – Ольга.

– Ольга Васильевна, – уточнил Вербин, мягко пожимая руку.

– Просто Ольга.

– Феликс. – Он выдержал короткую паузу. – Майор Вербин, Московский уголовный розыск. Очень приятно.

– И мне… наверное.

– Спасибо за вежливость. – И прежде, чем Старова ответила или предложила перейти к делу, поинтересовался: – Вы работаете в этом центре?

– Вы только что заметили?

– Я имел в виду другое: вы являетесь сотрудницей центра или…

– Или, – плавно перебила его Старова. – Я арендую кабинет. А поскольку хорошо знаю владельцев, то у меня льготная ставка.

– Можно только позавидовать.

– Я не состою на государственной службе, мне кабинет не положен.

– Мне тоже, – в тон ответил Вербин. – Я располагаю только столом и сейфом.

– И креслом?

– Не самым удобным.

Они рассмеялись.

Ольга Старова была женщиной многих «не»: невысокой, но не маленькой; не худой, но и не полной; изящной, но не хрупкой; казалась юной, но давно не была ребёнком. Хотя выглядела им рядом с высоченным Вербиным. Волосы русые, стянуты в пучок, косметики чуть – подведены глаза и неброская помада, очки немного старомодные, но отлично сочетаются со строгой одеждой – белой блузкой и чёрными брюками.

– Почему вы спросили о центре? – поинтересовалась Старова после того, как они устроились в креслах друг напротив друга.

– Я оперативный работник, мне, как ребёнку, всё интересно.

– Как ребёнку?

– Познаю тайны мира.

– Ваши тайны бывают страшными.

– Как и те, которые узнаёте вы.

– Пожалуй, вы правы… – Ольга прищурилась. Делала она это не столь красиво, как Вера Погодина, но в целом получалось неплохо. – Только не страшные, страшные мне не рассказывают, я не священник, я не связана тайной исповеди, но неприятные тайны попадаются. А иногда очень неприятные.