Девочка с куклами

Панов Вадим

– Отдохнуть, пока всё не уляжется.

– Что именно вы подразумеваете под словом «всё», Феликс?

– Ваши нервы, Изольда. Ваши чувства. Ваше горе.

– Да, вы понимаете… – Нарцисс грустно улыбнулась. – Я не уехала, потому что вы бы начали меня искать, Феликс, так зачем портить отпуск? Лучше дождаться финала, посмотреть, чем всё закончится, и потом уж заниматься нервами.

Сегодня они обошлись без кофе. Мария закрыла двери в гостиную, и им никто не мешал.

– Я знаю, через что вам пришлось пройти, – очень тихо сказал Вербин.

– Когда вы решили меня проверить?

– Когда появились основания.

– Вы очень внимательны.

– Это моя работа.

– Вы хорошо её делаете.

Он это знал.

И ещё он знал, что восемнадцать

лет назад в окрестностях Новосибирска обнаружили машину, рядом с которой лежал забитый до смерти мужчина. Его молодая жена пропала. Объявили розыск, но опытные опера не сомневались в том, что обнаружены будут разве что останки. Не скоро. Если повезёт. Опера ошиблись – молодая женщина вышла к людям через четыре дня. Примерно в ста километрах от того места, где обнаружили машину. Избитая, окровавленная, подвергавшаяся насилию и пыткам. Живая.

– Кого вы потеряли?

– Дочь. – Нарцисс грустно улыбнулась. Очень грустно. – Неужели вы не поняли?

– Я должен был уточнить.

– Верите только тому, что подтверждено?

– Это моя работа.

Но об этом ведьма уже знала.

– Ей могло было быть примерно столько же лет, сколько Вике. Она могла жить в Москве, снимать квартиру, учиться и работать. Она могла встретить хорошего человека и полюбить его. Она могла… Но получилось так, что у моей девочки отобрали эту возможность. Её убили. И вместе с ней убили меня. Давно… давно убили. – Нарцисс посмотрела на сигареты, но не потянулась за ними. – Знаете, Феликс, Вике снилась смерть, а я её пережила и с тех пор как мёртвая. После того, что со мной сделали, у меня не может быть детей. Я не уберегла своего ребёнка. У меня не было шанса, но это не важно, для меня – не важно. Я не уберегла своего ребёнка и каждый день думаю об этом. И буду думать до самой смерти. Всегда. – Нет, всё-таки не выдержала – закурила. Выдохнула дым и продолжила чуть другим тоном. Чуть более спокойным. – Я старалась помогать людям. Искренне вникала в их проблемы, давала хорошие, обдуманные советы, но всегда оставалась в стороне. Я вникала в их проблемы, сочувствовала им, но никогда не сближалась. И вот пришла Вика… Она была не первой молодой девушкой, обратившейся ко мне за помощью, но вы ведь понимаете, с чем они обычно приходят? «Когда я выйду замуж?» «Тот ли это мужчина, которого я ждала?» «Занимаетесь ли вы приворотом?» Вика об этом не спрашивала, у неё была настоящая проблема. Но даже это не важно… В ней было что-то такое, неуловимое… что уничтожило мою защиту. С первого слова, представляете? А может, с первого моего взгляда. Я начала разговор, Вика ответила, и я неожиданно поняла, что говорю со своей дочерью. Я – дипломированный психиатр, Феликс, потомственная ведьма, но я… не знаю, а главное, не хочу знать, как так получилось. Я чувствовала Вику своей дочерью, и это единственное, что имело значение. Она… – Нарцисс судорожно вздохнула. – Она была чистой, как ребёнок. Не глупой, ни в коем случае не глупой, а просто очень хорошей. Немного наивной. Ищущей. Готовой любить и любящей всей душой. Чистой. И ситуация, в которой она оказалась… в ней мог оказаться только очень хороший человек. Хорошие люди часто бывают беззащитны, потому что считают всех вокруг изначально хорошими, такими, как они. Мы с вами, Феликс, немного другие, ведь так? Чуть более жёсткие. Чуть более циничные. А может, и не чуть. Если вам интересно, то после второго сеанса я перестала брать с Вики деньги, я хотела ей помочь разобраться. Я… Только не подумайте, что я пытаюсь выставить себя в выгодном свете – я рассказываю, как есть… – Нарцисс помолчала. – Как было.

– Я вам верю, – просто ответил Вербин.

В ответ – слабая улыбка:

– Вы ведь понимаете, что профессия сделала меня неплохой актрисой?

– Понимаю.

– И всё равно верите?

– Я видел много актрис.

– Не сомневаюсь. – Нарцисс скомкала в пепельнице сигарету. – Я оказалась плохой матерью, Феликс, я не уберегла уже двоих детей, и этот кошмар будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь.

Подонков, которые

напали на молодую пару, убили мужа, а затем несколько дней глумились над беременной женщиной, задержали в указанном ею доме. Трое были под наркотиками, они даже не знали, что Изольде удалось вырваться из плена. Четвёртого нашли мёртвым – женщина убила его во время бегства. Нанесла несколько ударов ножом. Ретивые прокуроры попытались повесить на Изольду, которую тогда звали совсем не так, превышение допустимой самообороны, но поскольку история вызвала большой общественный резонанс, им пришлось отступить и оставить несчастную в покое.

– Зачем вы приехали, Феликс? – спросила Нарцисс, раскуривая следующую сигарету.

– Чтобы рассказать, что Викторию убил Наиль.

Несколько мгновений она внимательно смотрела на Феликса, после чего уточнила:

– Вы уверены?

– Я не могу доказать, но уверен. Диляра помогла Наилю скрыться, но она не знала, что сын готовит убийство. В квартиру Диляра не входила, это абсолютно точно. И тот, кто убил Наиля, навсегда разрушил её жизнь.

– Как тут не поверить в мистические совпадения? – протянула ведьма. – В то, что у каждого есть свой срок и своя судьба. В то, что кому-то придётся умереть вне зависимости от того, снится ли ему смерть, или нет, а кому-то выпадает страдать. Жить, зная, за что наказан? Или стараясь не думать об этом.

– Преступление было спланировано и осуществлено человеком, а не призраком. – Голос Вербина стал жёстче. Не сильно, но жёстче.

– Но могло быть иначе.

– Как могло быть – не важно. Важно только то, как это произошло. И важно то, что убийца пошёл на преступление, не имея веских оснований. Не зная в точности, причастны ли Наиль и Диляра к убийству Виктории.

– Убийца знал, – после довольно долгой паузы обронила Нарцисс.

Феликс удивлённо поднял брови:

– Вот как?

– Убийца задал вопрос… даже не вопрос… убийца сказал: «Я знаю, что ты сделал с Викой». И выражение лица Наиля стало ответом. И приговором.

– Выражение лица?

– Убийца хорошо читает людей. – Нарцисс вздохнула. – Ещё хочу добавить, что убийца едва не сошёл с ума: расследование затягивалось, а убийца был уверен в том, что точно знает убийцу Вики. Не хватало всего одной детали.

– Которой стало выражение лица.

Ответом стало молчание.

– Откуда вы всё это знаете?

– Я ведь потомственная ведьма, – напомнила Нарцисс. – Вытащила информацию из астрала. Или же придумала, потому что захотела, чтобы всё было именно так. Чтобы справедливость восторжествовала.

– Придумали? – Феликс мягко улыбнулся.

И только сейчас понял, что не доставал записную книжку. Незачем.

– Почему ваш бар называется «Грязные небеса»? – неожиданно спросила Нарцисс.

– Потому что он всегда так назывался.

– Не вы его назвали?

– Нет.

– Название напоминает, что небеса нужно мыть?

– Мытьё небес подчиняется определённым правилам, – очень серьёзно ответил Вербин. – Мы их называем законом.

– Вы их никогда не нарушали. Но много об этом думали.

– Когда моешь небеса, грязная вода должна стекать в канаву, а не на голову.

– Боитесь испачкаться?

– Не хочу пачкаться.

– Я спросила не для того, чтобы задеть вас.

– Вы не задели, Изольда. Ваш вопрос был логичным. А мой ответ – честным.

– Но иногда вас мучает невозможность вымыть небеса как следует, да? Поэтому вы пришли – узнать, каково там, за рамками правил?

– Я пришёл рассказать, что убийца Виктории определён, но не может быть наказан по закону. И ещё чтобы сказать, что убийца Наиля помог продолжить расследование и выйти на след очень опасного преступника.

– Иногда новая грязь делает старую заметнее.

– Иногда – да.

– Очень хорошо. – Нарцисс посмотрела на тлеющий кончик сигареты. – Заходите как-нибудь.

– Надеюсь, мы больше не увидимся.

Обуваясь, Вербин понял, что не видит на прежнем месте ботинок «Caterpillar» примерно сорок первого размера. И понял, что они исчезли навсегда.