Девочка с куклами
Шрифт:
А вот это хорошая, серьёзная и очень нужная сейчас поддержка – руководитель сказал, что прикроет их, давая возможность спокойно вести расследование. Ну, относительно спокойно, учитывая обстоятельства.
– Я скажу, что вы очень заняты и дёргать вас не надо, но я должен быть в курсе абсолютно всего, что у вас происходит.
Чтобы не оказаться в дурацком положении.
– Я понял, – кивнул подполковник.
В это мгновение у них обоих зазвонили телефоны, и руководитель кивком показал, что оперативники свободны. Шиповнику, разумеется, Анзоров. Феликс дождался конца разговора, а затем произнёс:
– Один вопрос не успели проработать.
– Что за вопрос?
–
– Да, не успели. – Подполковник нахмурился. – На твой взгляд, какова вероятность появления ещё одного трупа, связанного с расследованием дела Рыковой?
Об этом Вербин размышлял много, поэтому ответил сразу:
– Не в ближайшее время. Во-первых, убийца должен узнать о запросе Старовой. Во-вторых, обдумать его, прикинуть, несёт ли запрос ему угрозу. Не будем забывать, что благодаря публикации и заявлению Погодиной, интерес к таким расстройствам сейчас на пике. – Феликс понимал, что говорит о жизни Ольги, и если он ошибается, последствия могут оказаться чудовищными, но тем не менее говорил так, как думал, к каким выводам пришёл. – Я оцениваю вероятность как низкую. – Подумал и добавил: – Сейчас я говорю о Старовой.
– Я понимаю, – ответил Шиповник. – И я с тобой согласен. И ещё я думаю, что послание Погодиной окончательно успокоит убийцу.
Ведь оно, по сути, раскрывает дело Рыковой.
– Да, – кивнул Феликс.
– Убийцу, в которого веришь только ты, – произнёс подполковник. – И твоя Ольга.
– А вы? – удивился Вербин.
– Я обязан рассматривать все версии, но верить во все не обязан. Что у тебя по плану?
– Встреча с Романовым.
– Что за фрукт?
– Врач, который работал с Бурминым.
– Собаки, – припомнил Шиповник.
– Так точно, Егор Петрович.
Подполковник выдержал паузу, явно обдумывая, имеет ли смысл отвлекаться сейчас на поиск убийцы, «в существование которого верил только Феликс и его Ольга», но решил, что стоит.
– Хорошо, крути эту версию. Проверить в любом случае нужно, а там, может, и нароешь что интересное.
– Спасибо, Егор Петрович, – обрадовался Вербин.
– Увидимся вечером.
Уже утром на публикацию пришло одиннадцать ответов и ещё три в течение дня. Это было неожиданно, более чем неожиданно, поскольку Ольга готовилась к тому, что в первый день ответов не будет вообще. Во-первых, не все участники ежедневно посещают профессиональные ресурсы и может получиться так, что люди, располагающие нужными сведениями, попросту не увидят её сообщение. Во-вторых, человеку требуется время, чтобы вспомнить, действительно ли «тот пациент» отвечает заданным критериям, возможно, придётся поднять старые записи, что может случиться сразу, а может и «потом». Ну, а в-третьих, некоторые владеющие информацией люди не станут спешить с ответом, раздумывая над тем, для чего сделан столь странный запрос и можно ли использовать эти сведения в собственных целях? Внутренний мир человека, конечно, бесконечная Вселенная, однако по-настоящему интересных тем для исследований не так много, и любое потенциально «горячее» направление оказывается объектом пристального внимания.
Утром Ольга зашла на сайт скорее для того, чтобы унять собственное нетерпение, и была изрядно удивлена тем, что её запрос вызвал бурную дискуссию, некоторые участники которой даже успели разругаться – что для Сети нормально; швырнуть друг в друга ссылками на фундаментальные научные труды – что характерно для профессиональных ресурсов; сообщить, что «тема прекрасная, уверен, работа получится преинтереснейшей» и «тема вялая, говорить не о чем и к тому же, если не ошибаюсь,
В открытой дискуссии копий было сломано много. Что же касается личных сообщений, то и среди них не все оказались полезными. Три письма содержали пространные рассуждения о том, почему отправители ни за что в жизни не возьмутся за обозначенную в запросе тему, почему она кажется им скучной, неинтересной и абсолютно провальной с научной точки зрения. Эти письма были написаны разными людьми, однако заложенный в них смысл заставил Старову задуматься над тем, не один ли человек их написал? И чуточку позавидовать – в шутку, конечно же – людям, которые готовы тратить время для написания объёмистых посланий, абсолютно неинтересных адресату и нужных исключительно для самовыражения отправителя. Письма были прочтены «по диагонали» и снабжены короткими и вежливыми ответами ни о чём.
Семь сообщений, в основном от коллег из Москвы и Санкт-Петербурга, состояли из осторожных расспросов о научных перспективах темы и о том, на каком этапе пребывает готовящаяся монография? Оставалось надеяться, что не у всех из этой любознательной семёрки были нужные Старовой пациенты, информацией о которых они пока не хотят делиться. Этим коллегам Ольга сообщила, что монография почти завершена, но она будет благодарна за любую помощь, поскольку хочет насытить работу большим числом практических примеров.
Из оставшихся писем одно оказалось очень тёплым и дружеским: знакомый из Минска рассказал, что в своё время увлёкся исследованием подобных расстройств, но в силу недостатка материала – у него было всего два пациента – быстро забросил. Написал, что тема необычайно интересная, может лечь в основу отличного исследования, и посетовал, что в отличие от Ольги не додумался обратиться за помощью к коллегам. К письму приложил свои материалы, но предупредил, что один из пациентов умер во время пандемии COVID19, а второй переехал в Израиль, где продолжает изредка страдать от видений смерти, в остальном пребывая в добром здравии. Эти примеры Старовой были неинтересны, однако она поблагодарила коллегу, отметив про себя, что идея написать монографию обретает вполне конкретные очертания.
Три оставшихся сообщения пришли от практикующих коллег. География удачная: Тверь, Санкт-Петербург, Саратов – все три города расположены недалеко, а два – в одном часовом поясе с Москвой, что делало общение максимально комфортным. Но самое главное заключалось в том, что пациенты всех коллег страдали от абсолютно таких же видений, что и Виктория Рыкова – им снилась смерть. Детали, разумеется, отличались, однако они были тщательно и профессионально описаны. Этим коллегам Старова отправила письма, содержание которых продумала заранее: поблагодарила за неравнодушие и быстрый ответ, задала несколько профессиональных вопросов, а в конце, словно невзначай, поинтересовалась настоящими делами пациентов.
Коллега из Санкт-Петербурга сообщил, что они продолжают работу, но достичь какого-то зримого результата пока не получается – видения не усиливаются, но и не исчезают, пациент недоволен и намекает, что хочет поменять врача. «Буду благодарен за профессиональный совет…»
Ольга пообещала помочь и запросила дополнительную информацию.
Коллега из Саратова рассказала, что прекратила оказание помощи примерно два года назад, поскольку пациент сменил место жительства и ему стало неудобно добираться до её медицинского центра. Старова попросила связаться с пациентом, проверить, как его дела, и спросить, готов ли он ответить на несколько вопросов?