Девочка с куклами
Шрифт:
– Спасибо.
Вербин открыл файл и, не удержавшись, прочитал пару первых строк. С трудом подавил желание выругаться. Перечитал. Достал из сумки планшет, открыл файл на нём, вернулся за стол и поднял указательный палец.
– Что?
– Нам нужно ознакомиться с этим документом. Немедленно.
«Как я это поняла? Наверное, просто почувствовала. Фея-крёстная ни о чём не говорила и ни на что не намекала. Она держалась очень профессионально, задавала только правильные вопросы, но я уже опытный пациент и знаю, какие вопросы правильные…
…
Фея-крёстная сделала всё, чтобы себя не выдать, но невозможно скрыть, что снится Смерть – от того, кому снится Смерть. Мы знаем, что за отметины оставляют эти сны, и без труда находим их на других людях.
На тех, кому
Фея-крёстная не хотела рассказывать, что знает о моих страданиях, наверное, лучше всех на свете. Однако не сумела меня обмануть. Тон, которым она задавала правильные вопросы. И ощущение того, что фея-крёстная знает ответы. Взгляды, в которых чувствовалось много больше, чем профессиональный интерес. В которых я читала боль. И понимание.
Признаюсь, я не сразу поняла, что фея-крёстная хранит страшную тайну – ведь она пыталась это скрыть. Но уже к концу первой встречи между нами возникло чуть большее доверие, чем между врачом и пациентом; после второй встречи мои подозрения превратились в уверенность…
…
…вёртой встрече задала прямой вопрос, попросив развеять сомнения.
Да или нет?
Она не хотела раскрываться, но не смогла мне солгать, за что я ей глубоко признательна.
Фея-крёстная рассказала, что много лет назад, когда она жила в Санкт-Петербурге, произошла катастрофа, в которой погиб очень близкий ей человек. И после той трагедии ей стала сниться Смерть. Однако в видениях феи-крёстной Смерть была кошмарной. Не тихой, как у меня, страшной лишь тем, что это – Смерть, а вызывающей ужас. Фея-крёстная видела себя беззащитной, прикованной к стене пленницей, наблюдающей за приближающимся маньяком. Ощущала его запах – тяжёлый запах потного мужского тела. Видела бензопилу в его руках. Знала, что через несколько секунд эта бензопила начнёт кромсать её тело. И кричала от дикой боли, когда бензопила кромсала её тело.
И я могу себе представить, какой это был кошмар…
…
Ведь каждая смерть уникальна.
Фея-крёстная не могла самостоятельно справиться со своей проблемой и обратилась за помощью к специалисту. Но поскольку она боялась, что у неё отнимут лицензию, фея-крёстная нашла специалиста в Сети, начала с ней работать, заметила улучшение…
…
…поджидал фургон.
…
…маю, она себя накручивает и это было заурядным совпадением.
Но совпадение и последовавшие переживания привели к тому, что видения навсегда покинули мою фею-крёстную. На этом эмоциональном всплеске она как будто в реальности прошла через свои кошмары, что стало для неё исцелением. Видения ушли и больше не возвращались.
Не возвращались.
Как же я мечтаю о том, чтобы они ушли и никогда не возвращались.
Но мне никогда не приходило в голову, что для этого нужно через них пройти. Через мои видения. Через мою смерть. Через то, чего я боюсь.
Нужно пройти.
Я буду об этом думать…»
– Купюр много, – посетовал Шиповник. – Изрядная часть осталась за кадром.
– Соболев сказал, это максимум, который можно было вытащить по оттискам на других страницах, – ответил Вербин. – Не хватает, конечно, много, но общее представление составить можно.
– Теперь мы знаем, для чего Рыкова купила шесть кукол, – заметил Анзоров. – Но что нам это даёт? И зачем убийца вырвал страницу, на которой Рыкова собственной рукой написала, что совершила суицид?
Ведь не было никаких сомнений в том, что Виктория заинтересовалась возможностью избавления от видений, «пережив» их в реальности. Для этого она купила шесть кукол, и останься страница на месте, начальству было бы много проще заткнуть Крылову рот. Даже не «много проще» – ему бы просто заткнули рот этой страницей. И никто не стал бы проверять, соответствуют купленные Рыковой куклы тем, которые нашли в её квартире.
Был бы суицид.
– Наиль эту страницу не вырывал, – ответил Вербин. – А вот для серийного убийцы на ней было кое-что очень важное. Кое-что такое, чего он не хотел нам показывать.
Надо отдать должное – Анзоров почти мгновенно понял ошибку и выдал следующее предположение.
– Серийный убийца нашёл следующую жертву?
Правда, это предположение тоже оказалось неправильным.
– Я думаю, наш «серийник» отыскал одну из своих предыдущих жертв, – произнёс Феликс. – И только сейчас узнал, что несколько лет назад в Санкт-Петербурге он промахнулся и убил совершенно постороннего человека.
– Одна из фей-крёстных, – пробормотал следователь. – Запись датирована?
– Дату Соболев не прочитал,
– Значит, любая из трёх. – Анзоров побарабанил пальцами по столешнице. – Выясним. Это не сложно. И через неё выйдем на убийцу.
– Нет! – вырвалось у Вербина.
– Что «нет»? – не понял следователь. – Не выйдем? Почему не выйдем?
– Ты уверен? – спросил Шиповник. Он слишком давно знал Феликса, чтобы не понять, о чём тот думает.
– И уверен, и предчувствие. – Вербин перевёл взгляд на Анзорова. – Убийца будет действовать быстро.
– Сейчас ему выгодно затаиться, – не согласился следователь. – И подождать, пока не уляжется шумиха. Это разумно.
– А если жертва вновь от него скроется? Расследование закончится, и она переедет в другой город. – Подполковник посмотрел на Феликса: – Насколько для него важно довести дело до конца?
– Учитывая, что мы имеем дело с «коллекционером», рассматривающим каждый случай как уникальный – очень важно. – Вербин успел продумать вопрос до того, как он был задан, поэтому ответ прозвучал сразу. И прозвучал очень уверенно. – Думаю, наш «серийник» взбесился, узнав, что допустил ошибку, и постарается как можно скорее её исправить. А кроме того… – Феликс прищурился. – Он готовился к убийству Рыковой, продумывал его, настраивался, ждал очередного эмоционального пика, а оказался в яме. Каждую свою жертву он готов ждать месяцами или даже годами, но найдя – начинает обратный отсчёт. Сейчас он обманут и сейчас ему очень нужно убить.
– А ещё он уверен, что мы ничего не знаем, – пробормотал подполковник.
– Да, это преимущество. – Следователь перевёл взгляд на Шиповника, намекая, что готов оставить последнее слово за ним, старшим по опыту.
– Я не очень-то верю, что убийца рискнёт ударить сейчас, но считаю, что мы обязаны проверить всех. Но скрытно: если убийца следит за жертвой, его нельзя спугнуть.
– Так и решим… Кому ты звонишь?
– Нарцисс. – Вербин уже набрал номер и теперь смотрел на экран. Дождался, когда вызов оказался переадресован в «почтовый ящик», и набрал снова. – Не отвечает.
– Почему ей? – спросил Шиповник.
– Первая в списке.
– А Карская?
– Её нет в городе.
– Точно!
– Так может… – Анзоров оглядел полицейских. – Как вовремя она уехала.
– Если я прав насчёт того, что убийца торопится с ударом, то скоро мы всё выясним, – сказал Вербин. Коротко выругался, увидев, что третий по счёту звонок остался без ответа, и поднялся из-за стола. – Я поеду к ней.
– Я позвоню Старовой, – решил следователь.
– А я прикажу проверить, где сейчас находятся Шевчуки, – сказал Шиповник. Поймал взгляд Анзорова и улыбнулся: – Очень аккуратно.
Куртку Феликс натянул у лифта, застёгивал, когда бежал к машине. И всё это время думал о том, что всё бы отдал за то, чтобы ошибиться, чтобы через час Шиповник над ним посмеялся за устроенную на пустом месте суету, но Нарцисс оказалась жива.
Снова.
Сознание вернулось не «вдруг».
Постепенно.
И началось его возвращение с навалившегося ощущения огромной беды. Ещё непонятно какой. Уже понятно, что чудовищной. Той самой, которую невозможно исправить. Которая наложит отпечаток на всю дальнейшую жизнь. Изменит её. Или уничтожит. И не чужой беды – своей. Навалилось ощущение, что всё пропало. Для неё. Навсегда.
А когда она захлебнулась в этом страшном ощущении, закрывавшая сознание тьма рухнула, подобно занавесу чёрной пыли, и Нарцисс с удивлением поняла, что всё это время её глаза были открыты. Или не всё, но всю последнюю минуту – точно.
Она не знала, откуда взялось понимание, но была уверена, что не ошиблась.
– Пришла в себя?
Вопрос прозвучал громко, однако обращён был не к Изольде. Кто-то спросил у кого-то и второй кто-то ответил приглушённым голосом:
– Да.
– Слышит нас?
– Слышит, но, кажется, не понимает.
– Почему ты так решил?
– Не реагирует.
– Плохо.
– Надо начинать…
– Нет! Несколько минут ничего не решат. А она должна видеть… чувствовать… понимать, что мы с ней делаем. Она должна быть в полном сознании.
Женщина.
Теперь Изольда поняла, что первый «кто-то» – женщина. И ещё поняла, что видит её перед собой – облачённую в белый комбинезон с капюшоном, маску той же ткани, пластиковые очки, перчатки и резиновые сапоги. Лицо полностью скрыто, но Нарцисс и не думала, что они знакомы. Точнее, в эти мгновения она ни о чём не думала, просто спросила: