Девочка с куклами

Панов Вадим

Фраза прозвучала просьбой быть искренней в ответ на искренность. И Вика тихонько вздохнула.

– Ты не обязана рассказывать, – прошептал Шевчук.

– Нет, я хочу. Я не лгала, когда говорила, что хотела тебе рассказать, только не знала как… Я… я очень устала держать это в себе. Точнее, я не держу в себе, я обратилась к врачу, но, когда я рассказываю врачу, психологу… этот человек мне не близок, понимаешь? Я делюсь, мне становится легче, но это чуть-чуть другое, чем поделиться с кем-то очень близким. Очень важным.

– Со мной.

Она едва слышно согласилась:

–

С тобой.

– Я очень рад, – прошептал Шевчук, обнимая девушку чуть крепче. – Я… о себе я тоже рассказал тебе первой.

– Спасибо.

– Приоткрываем шкафы со скелетами.

Девушка вновь вздрогнула:

– Почему со скелетами?

– Это расхожее выражение.

– Ах, да… Я забыла. – Виктория теснее прижалась к мужчине. – Прости, что так среагировала… снова… просто… Просто дело в том, что мне снится смерть.

– Что? – не сдержался Шевчук.

– Смерть, – повторила девушка.

– Чья?

– Моя.

– Тебе снится твоя смерть?

– Да. – Виктория подняла бровь. – Ты удивлён?

– Не то чтобы удивлён… – Он быстро взял себя в руки. – Я вдруг подумал, что это очень страшно – видеть свою смерть.

– Невыносимо страшно. – Девушка помолчала. – Сначала было невыносимо страшно. Потом постепенно привыкла… если, конечно, можно так выразиться. Привыкла к почти ежедневным кошмарам. Привыкла видеть себя мёртвой. Привыкла переживать собственную смерть и чувствовать себя мёртвой. Привыкла видеть себя мёртвой. Пойдём! – Виктория неожиданно поднялась с дивана и потянула Шевчука за руку. – Пойдём!

Через коридор в спальню. Но в комнату не вошла, остановилась на пороге.

– Это здесь.

– Здесь что?

– Я умираю здесь, – ровным голосом ответила Вика. – Раз за разом. Из сна в сон. Я умираю в этой комнате, сидя на этой кровати. Напротив зеркала. Я одета в белое платье, очень красивое, воздушное… такое, кукольное. Похожее на платье невесты, но не оно. Просто белое платье. И сижу в белых подушках. А слева и справа от меня сидят куклы. Три слева. Три справа. Большие красивые куклы в белых платьях. Мы сидим вместе, как будто собрались поболтать. Я не знаю, болтали мы или нет – этого из снов не понять, потому что все они начинаются с того, что мы молчим, смотрим в зеркало и молчим. А потом я делаю себе укол наркотика и становлюсь такой же мёртвой, как они.

– Господи…

– Я привыкла, – повторила девушка.

– Я не об этом. – Шевчук повернул Викторию к себе и крепко обнял. – Девочка моя… прости меня, пожалуйста, ведь я не знал…

– Я понимаю и не обиделась. – Она уткнулась лицом в его грудь, поэтому голос звучал приглушённо. – Ты меня прости за то, что так среагировала. Это от неожиданности.

– Давно ты мучаешься?

– Примерно полгода.

– И никому не рассказывала?

– Только врачам.

– Прогресс есть?

– Честно говоря, не особенно. Но я держусь. Я привыкла. И я…

Девушка чуть отстранилась и посмотрела ему в глаза. Он услышал непрозвучавший вопрос и очень тепло пообещал:

– Я буду рядом, Вика. Я буду рядом и обязательно тебе помогу. Я сделаю

всё, чтобы избавить тебя об этого страха.

1 марта, среда

– Объясни, что за спешка? – Увидев поднявшегося в отдел Вербина, Шиповник сразу взял его за рукав и отвёл в совещательную комнату, где их уже ждал Анзоров. – Что случилось?

– Вы проверили жену Шевчука? – Феликс мотнул головой. – Извините, Егор Петрович, просто это очень важно.

И обменялся рукопожатием со следователем.

– Важнее послания Погодиной?

– Намного.

Анзоров и Шиповник переглянулись.

– Гена только что прислал материалы, – ответил подполковник, открывая планшет. – Ольга Аркадьевна Шевчук, девичья фамилия – Старова. Что интересно, фамилию она сменила…

– Примерно два года назад.

– …Не сразу после замужества, – закончил Шиповник. А затем коротко ругнулся: – Старова? Твоя Старова?

– В том-то и дело, что нет. И это всё меняет.

– Что меняет?

– Что происходит? – поинтересовался сбитый с толку Анзоров.

– Вчера я встретился с Романовым, врачом, который работал с Бурминым, который страдал…

– Я помню, – перебил Вербина следователь. – Что рассказал Романов?

– Что он был вторым по счёту специалистом, к которому обратился Бурмин. А первой была некая Ольга Старова.

– И ты подумал на нашу Ольгу Старову? – догадался Шиповник.

– Сначала – да. Но отчество не совпало. И наша Ольга Старова рассказала, что та Ольга Старова поменяла фамилию и теперь она Ольга Шевчук. Вот я и попросил проверить, не является ли Ольга Аркадьевна Шевчук, в девичестве Старова, женой того самого Леонида Шевчука, который проходит по нашему делу, и заодно…

– Является, – подтвердил Шиповник.

– Так, – коротко произнёс Анзоров, обдумывая услышанное. – Ольга Шевчук лечила Бурмина, Бурмин погиб. Леонид Шевчук спал с Рыковой, Рыкова погибла.

– Интересное получается совпадение, – пробормотал Шиповник. – Кажется, есть что проверять.

– И очень детально проверять, – согласился следователь. – Дайте мне все материалы по Бурмину. Думаю, нужно будет вызвать жену Шевчука на допрос.

– Именно на допрос?

– Хочу сразу на неё надавить.

– Пожалуй, так будет лучше. – Феликс посмотрел на телефон. – Извините, я отвечу.

– Что-то важное? – Шиповник не любил, когда подчинённые отвлекались во время совещаний.

– Это Соболев. Он просто так не звонит. – Вербин нажал ответ и отошёл в дальний угол комнаты. – Володя, привет.

– Занят? – поинтересовался криминалист.

– Относительно.

– Не знаю, чем ты занимаешься, но уверен, тебе понравится моё сообщение.

– Что раскопал?

– Мы сумели восстановить записи, бывшие на вырванных из дневника Рыковой страницах. Получилось с купюрами, но уж не обессудь. Файл у тебя на почте.