День проклятья
Шрифт:
Червь взял мою руку и, подняв ее на уровень ноги, стал их сравнивать.
– Он разумен! Он должен быть разумным! – просипел я, по-прежнему вися вниз головой. – Видите, что он делает?
Внезапно червь отпустил меня. Я мешком свалился на траву, вскочил на ноги и улыбнулся.
– Сначала надо было попросить разрешения, – сказал я хторру.
Ждет ли он от меня каких-то действий? Хотел бы я знать.
Червь мигнул.
Нужно попробовать.
Подойдя сбоку, я потянулся и… дотронулся до него. Червь перекатил глаза назад, наблюдая за мной.
Я прислонился к нему. Мех покалывал
Я похлопал его по плечу, как это делали кроликособа-ки. Он опустил руку, чтобы помочь мне подняться наверх. Помедлив, я поставил ногу на руку хторранина, и он сам – сам! – посадил меня на спину. Я лег плашмя, полностью сосредоточившись на покалывании, волнами омывающем мое обнаженное тело, плотью впитывая внутренний рокот, костями ощущая вибрацию. Очень… сексуально! Построить бы машину, дающую такие ощу-щения…
Я сел на спине хторранина, как ковбой. Он развернул глаза назад и внимательно посмотрел на меня.
– Но-о! – ляпнул я наобум, хотя это было глупо. Или не так уж глупо?
Червь тронулся.
Он повернулся и пополз вверх по склону к трем червям помельче, с такой же окраской. Я почувствовал, как перекатываются его мышцы, и вскрикнул от неожиданности. Меня охватило кошмарное чувство, что теперь я не смогу слезть с него до тех пор, пока он не доставит меня прямиком на продовольственный склад.
Однако он остановился, чтобы на меня могли посмотреть его… партнеры?
Я быстро соскользнул на землю. Червь, похоже, не возражал. Если меня куда-то приглашают, я предпочитал иметь свободу выбора. В следующий момент я оказался в окружении четырех хторран, с любопытством рассматривающих меня. Может, напрасно я слез?..
Большой червь хрюкнул. Или рыгнул. Звук был тихий и мог означать все, что угодно. Или ничего. Это был первый звук, которым он обменялся с членами своего семейства. Но те лишь вопросительно посмотрели на него.
Хторранин издал другой звук – намеренно громкую отрыжку, – сопроводив ее короткой модулированной трелью, а потом повернулся и пополз прочь. Забыл, что ли, обо мне, или ему все равно? Три других червя последовали за ним, еще двух оседлали кроликособаки; другие зверьки быстро бежали сзади. Парочка их, пробегая мимо, дернула меня.
– Они хотят, чтобы ты пошел с ними, – раздалось в моем ухе.
– Вижу.
– Следи, чтобы передатчик смотрел объективом вперед, Джим.
– Хорошо.
Кроликособаки ковыляли и прыгали, скрываясь за гребнем холма. Я поспешил за ними, гадая, куда это мы так торопимся, хотя ответ напрашивался сам собой.
Рядом находилось гнездо, и мы направлялись туда, чтобы переждать самое жаркое время суток.
– Слышите меня?
– Будь обезьяной, Джимбо.
– Тед? Тэнджи? Это ты?
– Заткнись.
– Йи-йи-йик! – издал я обезьяний клич.
А потом мы – черви, Кроликособаки и я – оказались под деревьями. Не земными, а высокими, красными, с толстыми стволами. Они напоминали баньян или красные фикусы. Я вспомнил их. Вспомнил, как сидел на макушке одного
Листья древесных гигантов походили на слоновьи уши. Некоторые достигали размеров одеяла. Полог леса был столь плотен, что казалось, мы угодили в пещеру. Даже Кроликособаки притихли, когда солнечный свет остался позади.
Ковер из голубой травы пружинил под ногами. Там и сям росли черные вьющиеся кустики, красные неоновые огоньки которых лишь подчеркивали угрюмость леса. В воздухе летали какие-то незнакомые маленькие существа.
Пахло жимолостью, абрикосами и темно-красной гнилью. Запах не был приятным, но и неприятным его не назовешь, – просто он был другим.
Червей, похоже, не заботило, иду ли я за ними. Может, они действительно принимают меня за своего? Или все же считают гостем? Или для них вообще не существует разницы между этими понятиями?
Хторране двигались по лесу медленно, так что мы с кроликособаками не отставали.
Не торопятся по доброте душевной? Или хторране быстро перемешаются только на поле битвы? В основном я видел их в боевой обстановке. А это, наверное, обычная скорость.
Я задумался. В активном состоянии существа таких размеров должны выделять огромное количество тепла, но при таком соотношении поверхности и объема хторране не успевают излучать тепло в окружающее пространство. По-видимому, они вынуждены постоянно следить за температурой тела и соответственно вести себя.
Может быть, отсюда эти волны – они как бы проветриваются.
Интересно, довез бы меня червь до места? Наверное. Не возражали же остальные против седоков.
Но я еще не готов к таким поездкам.
Неожиданно земля резко пошла под уклон. Я едва удержался на ногах. Меня ничуть не удивило бы, окажись мы в подземном царстве, однако – нет, мы снова выбрались на свет. На красную с розовым лужайку, всего лишь чуть побольше обычной лесной поляны. В центре стояли тотемные столбы, несколько каких-то оплавленных штуковин с дырками – большими, маленькими, с зазубренными краями. Один из хторров подполз к тотемному столбу и начал жевать его-. Мне захотелось остановиться и понаблюдать. Я уже начал подозревать, что…
– Большая дыра, три поменьше, – отрывисто произнес я. – Это, так сказать, лейтмотив – большой червь, три поменьше… – Неожиданно мысли побежали в дру– гом направлении: – Все понятно! Это то, что видит червь, его восприятие мира.
Дырки символизируют то, с чем он имеет дело, – кроликособак, другие семьи…
– Джимбо, заткнись! Немедленно прекрати анализировать. Ты – обезьяна. Слушай всем своим существом.
– Й-и-и! – заверещал я.
– Молодец.
Мы миновали тотемные столбы, и я уже решил, что мы опять уйдем в лес, но поляна оказалась больше, чем я думал. В дальнем ее конце виднелось гнездо, группа гнезд мандала. Шесть куполов, расположенных на равном расстоянии друг от друга и от крупного купола в центре. И еше загоны.