День проклятья

Герролд Дэвид

Я кивнул. – Иди.

Я скользнул в пилотское кресло и уставился на кроликособак. Их по– прежнему было только трое. Папа, мама и малыш. Наверное.

Вспомнился совет Тэнджи слушать всем своим существом.

Кроликособаки терпеливо сидели на кромке круга. Время от времени то одна, то другая почесывали себе за ухом. Малыш свернулся клубочком и заснул. Теперь он был похож на маленькую розовую подушку. Интересно! Значит, естественный окрас кроликособак розовый – даже без пыли.

Я вспомнил уроки Флетчер: смотреть

мимо того, на что ты смотришь, смотреть сквозь него. И заглядывать в себя, проверяя, как ты смотришь.

Я начал понимать источник терпения кроликособак. Это не их круг. Это наш круг.

Они ждали, потому что хотели посмотреть, какую игру мы им предложим.

А мы… слишком напуганы, чтобы играть. Да и приглашаем, держа оружие за спиной.

Достаточно шагнуть в круг – и игра началась. Вопрос втом, какая?

Хотя нет. Вопрос был в том, какую игру мы могли придумать все вместе.

Я смотрел на этих игрушечных крольчат и гадал: способны ли они играть в чувственные игры?

Пришло время это проверить.

Я встал.

В вертушке никого не было. По-видимому, все ушли в командную машину полковника Андерсона и следили за мной на экранах.

Дверь была открыта. Я остановился и снял ремни с датчиками. Теперь на мне осталась только набедренная, повязка и цепочка на шее с висящим на ней миниатюрным трехканальным передатчиком.

Я выбрался из боевой машины, подошел к стенке купола и сквозь отверстие, завешенное маскировочной сеткой, вылез наружу.

В. Что вы скажете хторранину, поедающему президента?

О. Приятного аппетита.

В. А что вы скажете ему, когда он закончит?

О. Плати за удовольствие.

62 ПРИГЛАШЕНИЕ К ТАНЦУ

Большинство людей живет, считая, что Бог их вообще не замечает.

Соломон Краткий

Завидев меня, кроликособаки приосанились.

Я подошел к границе круга и сел на землю напротив зверьков, скрестив ноги. Надо дать им время освоиться.

Две большие кроликособаки заверещали и закулдыка-ли. Малыш сел, зевнул, потянулся, почесался, огляделся и, увидев меня, от удивления подпрыгнул почти на метр. Глаза его округлились; испуганно, бочком, он подался за спину самой крупной кроликособаки, затем выглянул оттуда и моргнул.

Я помахал ему рукой.

Малыш быстро мотнул головой, снова исчезнув за спиной своего… отца? Нет, это чисто человеческая логика: самки вполне могут быть крупнее самцов.

Взрослые кроликособаки перестали верещать; теперь их разговор сводился к попеременному воркованию и щебету.

Они напомнили мне

двух молодых женщин из стада. Девушки любили сидеть друг напротив друга, бормоча и выпевая бессмысленные слоги. Глухой или не владеющий языком мог подумать, что они действительно разговаривают. Со стороны казалось, что они поглощены женской болтовней; в каком-то смысле так оно и было, но звуки эти не несли никакой информации. Мог бы пришелец, не знающий языка людей, решить, что информация передается?

Допустим, мог. Но если бы тот же пришелец повернулся и заметил две фигуры, наблюдавшие за стадом, -. меня иФлетчер, мог ли он заметить разницу между нашим разговором и бормотанием тех женщин? Пожалуй, непрерывное гудение показалось бы ему более информативным, чем наши отрывистые реплики.

В этом и заключалась проблема.

Передо мной сидели два существа и что-то лепетали. Как догадаться, разговаривают ли они или просто бессмысленно бормочут?

На слух это воспринималось как язык, но и стадо звучало так же.

Со склона припрыгали еще две кроликособаки и присоединились к сидящим. Они потыкались в рыльца папе, маме и малышу, похлопали друг друга по шерстке.

Приветствие?

Новая пара казалась постарше и вела себя более настороженно. Они уселись на кромке круга и тоже застыли в ожидании.

Я почувствовал себя настоящим гуру – обнаженным, неторопливым, загадочным.

Еще шесть кроликособак припрыгали к дежурившим.

К кругу скакали и шли вперевалку новые кроликособаки.

Еще больше их появилось на склоне. Многие просто сидели и смотрели, некоторые придвигались поближе.

Я подождал, пока не соберутся все желающие. Они кулдыкали, приветствуя каждого вновь прибывшего: тыкались носами, прижимались рыльцами, иногда хлопали друг друга и даже обнимались, прежде чем сесть. Я поднялся с травы.

Кроликособаки насторожились.

Выйдя на середину круга, я физически ощущал их взгляды. Я находился в центре мира.

На меня смотрели все кроликособаки и все люди. За каждым движением следили из вертушек, спрятанных под маскировочными куполами. Записывали, фотографировали, анализировали.

Я остановился и замер, прислушиваясь к овевающему тело прохладному утреннему ветру, ароматам травы и хвои, к которым примешивался какой-то сладкий мятный дух. Запах кроликособак? Он бы им подошел.

Зверьки внимательно разглядывали меня, но в круг никто не входил.

Они явно ждали от меня каких-то действий.

Я вспомнил, что сделали они сами в подобной ситуации.

Они начали танцевать.

Я дотронулся до передатчика на груди и тихо произнес:

– Не знаю, что станцевать. Голос Флетчер так же тихо ответил:

– Они еще никогда не видели танцующих обезьян. Что бы ты ни выкинул, все сойдет.

– Ах да, конечно. Спасибо.

Я набрал полную грудь воздуха.