День проклятья
Шрифт:
– Видите их расположение? Идеальный шестиугольник! Они начали новый круг.
Загоны точно соответствуют следующему кольцу куполов. – Я осекся и снова заверещал: – Й~и-и, й-и-и.
«Хорошая обезьяна, – уговаривал я себя. – Получишь банан, если будешь хорошо себя вести».
Хторране утратили интерес ко мне и уползли. Большая часть кроликособак тоже куда-то скрылась. Но те немногие, что опекали меня, пошли за большим червем, который первым… предъявил на меня права? Я отправился следом. В гнездо.
Спиральный тоннель спускался все
Они ветвились по полу, взбирались на стены, как артерии и вены. Казалось, я попал внутрь живого организма. Лианы были толще, чем на деревьях, но такие же яркие – пурпурные, черные, цвета червонного золота, темно-коричневые. Они тянулись повсюду, как кабели на телестудии, но лишь изредка пересекали центральную часть коридора, превращаясь в узкие плоские ленты. Любопытно!
Очевидно, маленьким ножкам хторран необходима относительно ровная поверхность для передвижения.
Черви исчезли в зловещем полумраке. Я держался за кроликособаками. Тоннель круто под уклон свернул налево; открылась створчатая дверь, и мы продолжили спуск…
Кто-то двигался навстречу.
Сначала я подумал, что собака. Потом – обезьяна. Или безголовый цыпленок, размером с ребенка. Затем отказался от дальнейших догадок. Появилось нечто совершенно незнакомое.
Высоко поднятая грудь без головы медленно брела вверх по коридору. Гладкая, маслянисто блестевшая кожа желтовато-красного цвета покрывала существо.
Половину этого двуногого слизня составлял хвост, другую половину – шея, которая заканчивалась… ртом. Нет, рылом. Ошейник из крошечных глазок опоясывал шею там, где она сходила на нет.
Безголовое рыло, раскачиваясь, сопело, как пылесос. Оно ело, но с большим разбором.
Существо принюхалось ко мне, провело хоботом по моей ноге вверх, потом вниз по другой ноге и двинулось дальше.
Обнаружив на стене пузырь, оно втянуло его. По вздутию на шее было видно, что пузырь проскользнул до половины его длины, затем на мгновение застрял. Существо раскусило его и с глухим хрустом прожевало. Когда шея снова опустилась, изо рта закапали густые слюни. Существо слизало их и пошло дальше.
– Уборщик? – предположил я.
Кроликособаки уже ушли вперед. Одна из них, обернувшись, нетерпеливо затопала ногами.
Я еще раз взглянул на уборщика – более отвратительной твари видеть не доводилось – и пошел вниз за кро-ликособаками.
Хотел бы я знать, как глубоко мы опустились, если вообще оставались на Земле.
В.
О. Чтобы тот мог стоять на другой.
64 «ПРИВЕТ, ДЕЙВ!»
Сливки – не единственное, что плавает на поверхности.
Столь хорошо обставленного гнезда нам еще не доводилось видеть. И такого обжитого. Оно представляло собой наиболее полный срез хторранской экокультуры.
А я не имел ни малейшего представления, что здесь к чему.
На стене виднелись гроздья каких-то штуковин, похожих на сливы. От них исходил сильный и вкусный запах. Еда? Или нет? Откуда мне знать? Здесь же росли кустики ягод. Зачем? Под потолком болталась сеть – то ли живая, то ли нет. Интересно, что подумал бы хторр о шелковых шторах моей мамули, кроме того, что их можно сожрать?
Я направлял передатчик на все, что видел. Доктор Зимф и экологический отдел получат информацию для размышлений на много лет вперед. Жаль только, что этих лет у нас не будет. Интересно… смог бы я здесь жить, стать обитателем гнезда?
Вот что нам действительно необходимо: кто-нибудь должен жить с хторранами.
И это становилось реальностью. Ведь они пока не сожрали меня.
Это «пока» тревожило.
– Хрпл?
Наверх из-за поворота выполз маленький червь. Я отступил в сторону. Он был всего величиной с собаку, но подвижен и любопытен. Уставившись на меня, он не отводил глаз. Так, с повернутыми назад глазами, и уполз за поворот. Очевидно, его послал отец. Или мать? Или кто там у них бывает?
Проклятье! Слишком мало мы знаем,
К тому же где-то на полпути я забыл, как быть обезьяной, и теперь не знал, кто я такой.
Кроликособака потянула меня за собой. Я не стал упираться. Мы все шли и шли вниз, сворачивая то влево, то вправо, пока я окончательно не запутался. Под семью куполами располагался целый лабиринт. Кто – или что – выкопал его? Как он сумел?
– Медальончик, видишь все это?
– Отлично вижу. Ш-ш.
Откуда-то донеслась песнь червей. Глубокая, ритмичная, успокаивающая, бесплотная, неземная, она отдавалась эхом в тоннеле.
Сколько хторран пело ее? Четверо или больше? Боже, как это прекрасно! Ничего более захватывающего я в своей жизни не слышал. Я обогнал кроликособак, более не нуждаясь в их подсказках.
Мне хотелось добраться до самого сердца песни. Увидеть поющих. Стать одним из них. Внимать звукам всей душой. Снова погрузиться в нее…
Как в песню стада.
Как…
Кроликособаки увлекли меня в боковой тоннель; пение осталось позади. Наверх, за угол – и мы очутились в тускло освещенной комнате, полной маленьких кроли-кособак – в их гнезде. Они бормотали, взвизгивали, подпрыгивали, кувыркались и…