День проклятья
Шрифт:
И начал танцевать.
Я выделывал антраша. Скакал козлом. Вопил. Улюлюкал по-индейски, прикрывая рот ладонью. Сплясал джигу, чарльстон, рок-н-ролл, брейк. Я прыгал, кружился, трясся.
Кроликособаки удивленно переглядывались.
– Ну, валяйте же! – крикнул я. – Не хотите потанцевать?
Несколько кроликособак попятились. Черт! Сейчас они уйдут.
Я сделал кувырок, встал на колени, растянул пальцами рот, скосил глаза и, высунув кончик языка, закричал:
– Улю-лю-лю!
Две кроликособаки захихикали, а самая маленькая
– Улю-лю-лю, – произнесла она писклявым голоском.
В считанные секунды меня окружили кроликособаки, лепетавшие что-то невнятное.
Они подпрыгивали и скакали, кувыркались и кланялись, визжали, бубнили и вскрикивали. Они кружились, судорожно подергиваясь, как паяцы. Мохнатые розовые тельца, скачущие к кругу, покрыли склон холма. Они тоже хотели присоединиться к веселью. Мы выиграли!
Через гребень холма перевалил ярко-красный хторр. За ним следовали еще два, и еще два, и еще. Но меня это не волновало. Кроликособаки увидели их и громко, одобрительно закричали. Их звуки начинали все больше и больше напоминать язык.
– Кажется, нам это удалось! – засмеялся я. – Удалось! Не знаю, что именно, но удалось!
Теперь кроликособаки окружили меня, легонько похлопывая и поглаживая нежными пушистыми пальцами, приятно щекочущими кожу.
Я опустился на колени. Кроликособаки придвинулись поближе, чтобы ощупать мое лицо. Крошечные лапки бегали по моим щекам, носу, губам. Их поражало отсутствие меха. Они удивленно гладили меня. Розовые, с огромными круглыми глазами – точь-в-точь игрушечные зверьки, с которыми малыши любят засыпать в обнимку.
Однако, потявкивая, они оскаливали острые белые зубки. Впрочем, у щенков тоже есть зубы.
Кроликособака взяла мою руку и принялась лизать пальцы. Сосредоточенно пососала средний палец, потом отпустила, посмотрела на меня и… захихикала. Я легонько потрепал ее по уху; при этом мы оба знали, что все идет отлично.
Вновь прибывшие сразу же входили в круг, присоединяясь к своим любопытным сородичам. Всем хотелось протиснуться поближе ко мне. Я широко развел руки, стараясь потрогать как можно больше кроликособак. Щекотал их, похлопывал по головам, чесал за ухом. Это им очень нравилось. Я даже взял на руки одного малыша и, нежно прижав к груди, поцеловал. Кроликособаки восторженно завизжали.
Запищал сигнал передатчика. Кроликособаки удивленно покосились; я поднес его поближе к ним – небольшой кругляшок на цепочке вокруг шеи.
– Смотрите, здесь ничего нет, – объяснил я. – Он лишь испускает звуки. Ну-ка, пуговка, скажи что-нибудь.
Пуговка сказала:
– О великий и всемогущий повелитель маленьких розовых существ, оглянись поскорее.
Кроликособаки заинтересовались. Один из детенышей понюхал передатчик, другой попытался засунуть его в рот.
Я огляделся.
Среди маленьких розовых тел возвышались
Они окружали меня со всех сторон.
Девять. Десять. Одиннадцать червей.
Разного размера: от самого маленького, каких мне еще не доводилось видеть – примерно с сенбернара, – до трех огромных чудовищ величиной с междугородный автобус.
– Привет, ребята… -. сказал я и поднялся на ноги.
Только что подполз последний червь, которым управляли три маленькие энергичные Кроликособаки. Опять мне пришло в голову сравнение огромным реактивным лайнером, который ведет в ангар команда наземного обслуживания.
Хорошо, допустим, Кроликособаки управляют червями. Вопрос: зачем? Для чего им нужны черви? Мы подошли к разгадке вплотную.
В. Что случилось с хторранином, сожравшим Мэри Поп-пинс?
О. Он заболел диабетом.
В. А что произойдет с хторранином, если он сожрет Верховный суд?
О. Отравится.
63 В ГОСТИ К ЧЕРВЯМ
Услышим ли мы, если глухой упадет в лесу?
Одни черви изучали меня, другие лежали с закрытыми глазами словно в дреме.
Но все оставались за границами круга. Почему? Что это означает?
Большинство кроликособак не реагировали на хтор-ров. Они пришли сюда на детский утренник. Черви значили для них не больше, чем… мебель. Или охрана. Или… что-то еще? Я не мог ничего придумать.
Кроликособаки повисли на мне – они хотели еще поиграть. Я не стал сопротивляться и, отвернувшись от червей, улыбался, хихикал, хохотал во все горло.
Один из червей застрекотал.
Несколько кроликособак повернулись к нему. Я тоже. Это был один из крупных – с лоснящейся красной шерстью, сквозь которую просвечивала пурпурная кожа, а по бокам шли светло-розовые, почти белые полосы.
Три хторранина поменьше с такой же раскраской сидели на почтительном расстоянии от него.
Верховный вождь? Старейшина? Отец семейства? Советник по связям с общественностью? Вожатый скаутов? Кто?
Несколько кроликособак направились к хторранам.
Они карабкались на огромных красных чудовищ, шлепали их по бокам и успокоительно кудахтали, гладили и терлись рыльцами об их шерсть. Даже самый большой червь был облеплен маленькими розовыми созданиями, похлопывающими и гладящими его по темно-пурпурному меху. Мерцающий мех менял цвет прямо на глазах, полосы переливались и словно плыли.
Неожиданно я осознал, что остался в круге один. Неужели кроликособаки предали меня?
Нет – одна схватила меня за руку и нетерпеливо затопала ногами. Она тянула меня за собой, а ее большие глаза-пуговицы смотрели с ожиданием.