День проклятья
Шрифт:
Передатчик молчал.
Дерьмо!
Не переставая, я болтал с детьми. Обезьяне во мне больше нечего делать. Я должен заставить их быть людьми, отвести наверх. Впереди что-то зарокотало.
Звук был пурпурный, поэтому я попятился с детьми в боковой ход. Створчатые двери распахнулись, и мы спрятались за ними, в то время как вниз по тоннелю проскользнули два, три, четыре больших хторранина, что-то бормоча на ходу. Не думаю, что это были «альфы», но они вполне могли стать ими.
– Все в порядке? Все готовы? Отлично, тогда в путь. Идти стало
– Хорошая девочка, потерпи еще немного.
– Сколько нам еще осталось?
– Уже немного, вот увидишь…
Мы посторонились, пропустив уборщика. На его золотистой спине сверкали ромбовидные красные и черные метки. Если бы у меня была возможность остановиться и поближе рассмотреть это создание! Я поправил мальчика на плече, и мы пошли дальше.
Вверх, поворот, снова вверх, опять поворот…
Впереди в тоннеле что-то было. Очень злое.
Оно напоминало кроликособаку, только крупнее. Постройнее, поугловатей, мускулистое и бесшерстное. Тварь шипела. Что это, предупреждение? Приказ?
У меня не было никакого оружия.
– Не двигайтесь. – Я опустил мальчика на пол, прислонив его спиной к стене.
Притянул к себе девочку и карапуза. – Не шевелитесь. Не делайте ничего.
Оставайтесь здесь.
А потом повернулся к шипящей твари. Пришло время сердитой обезьяны. Я скривил губы в злобной гримасе. Выпятил челюсть. Вытянул шею. Присел на корточки.
Развел и выставил перед собой руки, скрючив пальцы. Потом присел еще ниже, тяжело топая ногами. Напряг горло. Из глубины вырвался рык – вопль ярости. Я пугал этого маленького ублюдка так свирепо, как только мог.
И мои угрозы сработали.
Тварь вздрогнула, взвизгнула и бросилась назад, оглашая тоннель воплями:
«Ки-йи-йи-йи-йип».
Было прохладно, но пот с меня стекал ручьями. Хотелось лишь одного – поскорее выбраться.
Я повернулся к детям.
– Привет, Дейв!
Я не знал, кто такой Дейв, но он в буквальном смысле был ангелом– хранителем.
В. Что получит хторранин, если сожрет танк?
О. Суточную норму железа.
В. Что получит хторранин, если сожрет верующего в Апо– калипсис?
О. Значок с американским флагом.
В. Что получит хторранин, если сожрет Конгресс?
О. Личную благодарность президента.
65 КОДА И ФУГА
Последние два слова в гимне Соединенных Штатов отнюдь не «Подавай мяч!».
Мы выбрались.
Не знаю, как мне это удалось. Я поднял
Я искал крутые подъемы с поворотами. Каждый раз, когда мы подходили к створчатым дверям, развилке или комнате, я искал поблизости подъем. Рано или поздно мы выберемся – ведь где-то должен быть выход.
Все время я разговаривал с детьми:
– Мы идем домой. Там нас ждут рубленые бифштексы с жареной картошкой, лимонад и мороженое. Мы будем смотреть наши любимые передачи по телевизору, а если захотим, пойдем в кино или на пляж. Мы навестим всех своих друзей. И залезем в ванну, полную мыльной пены, игрушечных корабликов и резиновых уток, А потом наденем чистые пижамы и ночные рубашки, ляжем в чистые теплые постели и заснем.
И к каждому подойдет фея, поцелует и пожелает спокойной ночи. Мы разыщем своих родителей…
Тут я запнулся. У меня никогда больше не будет мамы. Она отказалась от меня.
Какое все-таки кругом дерьмо!
– … и мы снова станем людьми. Больше никаких обезьян. Никогда в жизни.
Я заговорил с мальчиком, которого нес на плече:
– Послушай, ты… Только не вздумай умереть на моем горбу. Я не собираюсь тащить труп. Я проделал длинный путь, прежде чем нашел тебя. Слышишь? Меня зовут Джим. Джим Маккарти. Я знаю, что ты выкарабкаешься, и мы подружимся. Я знаю, что ты испуган. Ты пережил много страшного, тут испугаться не зазорно. Но теперь пришло время поправиться. Пора приходить в себя, договорились? – Я поправил его тело на плече. – Договорились?
– Договорились, – еле слышно повторил он.
Лишь через несколько шагов я осознал, что он ответил мне и снова замолчал.
Пацан лежал на плече совершенно неподвижно. Может, я действительно пробился к его сознанию? Или он повторял автоматически? Мне хотелось верить, что с ним все будет в порядке, и я верил.
– Отлично, – сказал я. – Так держать! Просто слушай, а когда сможешь говорить, я услышу тебя. Хорошо?
– Хорошо, – пробормотал он снова.
Боже, какой он тяжелый! Как мне хотелось, чтобы он шел сам, но так было быстрее.
И вдруг, внезапно, в глаза ударило розовое солнце, и со всех сторон сбежались любопытные кроликособаки. Не обращая на них внимания, я вышел из купола.
Это оказался не тот купол, куда я вошел. Мы обогнули гнездо, пересекли лужайку и по склону направились к лесу, к расчищенному за ним кругу и замаскированным вертолетам. Мы шли домой. Три кроликособаки упорно преследовали нас.
Путь был таким длинным, что я засомневался, донесу ли мальчишку. Спина разламывалась; мне необходимо было передохнуть, и детям тоже. Может быть, остановиться на несколько минут в лесу, под деревьями?..