День проклятия

Герролд Дэвид

«Я ИМ НЕ БЕСПЛАТНАЯ ЗАКУСКА!»

Кошка всегда оказывается не с той стороны двери.

Соломон Краткий

А потом червь подался назад и исчез. За окном стояла непроглядная темень. Интересно, куда он отправился?

— Не шевелитесь, — шепнул я.

— А я и не могу.

Какое-то время царила тишина. Я гадал, не тот ли это червь, который повстречался нам с Дьюком. Впрочем, какое это имело теперь значение? А потом послышалось

тихое постукивание и царапанье по борту — с той стороны, где сидела Лиз.

Червь обследовал машину. Глаза Лиз расширились. Слышать, как рядом копошится чудовище, но ничего не видеть, было гораздо страшнее. Звуки перемещались вдоль вертолета. Медленно, очень медленно червь простукивал и царапал его борт, приближаясь к люку. Вот он добрался до двери вертушки, и леденящие кровь звуки смолкли. Он возился у люка долго, чересчур долго. Я вспомнил кролика в клетке…

— Я… хотела сказать вам кое-что… — прошептала Лиз. Все наше внимание приковывал шум за люком.

— О чем? — спросил я.

Казалось, что в дверь стучали. Или скреблась собака, просившая впустить ее.

— О том, что вы очень милый. Теперь кто-то исследовал ручку.

— Я знаю, — ответил я. — Спасибо.

Да уходи же ты к черту! Никого нет дома! Пожалуйста, Господи, только не дай мне закашляться.

— Хотя нет… Послушайте, на самом деле я хотела сказать вам… — Голос Лиз напрягся. — В постели я лучше, чем за штурвалом. Можете передать это Дьюку — если у вас будет возможность…

Стук в дверь прекратился.

— Я… хотел бы проверить это сам…

Снова наступила тишина. Мы мучительно прислушивались. Может, он оставил нас в покое и уполз?

Но нет! Царапанье возобновилось чуть дальше. Лиз перевела дыхание и быстро добавила:

— Я тоже.

Теперь червь был у хвоста вертушки. Я сказал:

— Когда мы вернемся в Окленд…

— Хорошо.

Раздался удар, и вертушка качнулась вперед. Лиз взвизгнула. Дьюк застонал.

А потом наступила долгая тишина.

— Он ушел? — шепнула она.

— Подождите, — предостерег я, а потом попросил: — Включите наружные огни. Все огни.

— Это не опасно?

— Он знает, что мы здесь, так что прятаться теперь бессмысленно. Мы тоже должны видеть, что там творится.

Лиз дотянулась до приборной доски и нажала кнопку. В окне вспыхнула красочная картинка. Земля светилась розовым — носовые прожекторы вертушки пока еще оставались под слоем пудры. Зрелище было феерическое и жуткое. Глубокая борозда в розовых дюнах вела прямиком от деревьев к вертолету. След любопытного червя. Где же он теперь?

Розовые сугробы потеряли свою пышность и превратились в грязноватую на вид слякоть. Она подергивалась и пульсировала от кишащих в ней организмов. Мелких тварей рассмотреть было невозможно — они сливались в перламутровую мозаику. Среди них, как акулы, рыскали тысяченожки, некоторые размером с питона.

Но где же червь? Лиз включила верхние прожекторы — и у нас перехватило дыхание. Небо заполонили порхающие крохи.

Они стремительно проносились взад и вперед сквозь

лучи прожекторов, ныряли вниз и пикировали, выхватывая из пудры насекомых. А потом среди мельтешащей в воздухе мелочи появились более крупные существа, извивающиеся, как серебристые ленты. Они выписывали абсолютно правильные синусоиды и были столь причудливы и грациозны, что невозможно было оторвать глаз. Что-то похожее на воздушного змея пронеслось мимо, хватая их на лету. Интересно, как должна выглядеть тварь, пожирающая воздушных змеев?

Существа на земле стали видны более отчетливо: «нетопыри», размером с терьера, нечто, напоминающее пауков на ходулях. Ершики разрослись до размеров крыс. В пудре крались волосяные шары с пастью, выгибающие спину горбом наподобие червя-землемера.

Лиз зачарованно смотрела в окно. Почти машинально она включила наружные микрофоны…

В корабль ворвалась какофония звуков! Треск и свист. Тысячи стрекочущих, кудахтающих, жужжащих, щебечущих голосов обрушились на нас. Шум стоял невероятный! Лиз уменьшила громкость, но от этого шум стал более зловещим. Теперь он напоминал чавканье. Миллионы челюстей хрустели с таким звуком, словно на сковородке шипел жир. Ночь принесла с собой самые крупные и наиболее отвратительные создания. Твари за окном вели себя в соответствии с единым биологическим императивом, доведенным до наводящего ужас предела: сожри как можно больше, прежде чем сожрут тебя.

Картина внушала отвращение и в то же время завораживала. Я искоса взглянул на Лизард. Она побледнела и дрожала, но продолжала снимать, не отрываясь от камеры. Я вылез из кресла и направился в хвост.

— Эй! Вы куда? — взвизгнула она.

— Надо найти червя.

Я пробрался мимо Дьюка. Она пошла следом за мной.

— Что вы, черт побери, задумали?

— Еще не знаю. — Я открыл арсенал. — У вас есть какая-нибудь холодная взрывчатка?

— Нет. Хотя погодите. Посмотрите боезапас к гранатомету.

— Нашел.

Я стал читать предупреждающие наклейки на ракетах.

— Я запрещаю вам выходить наружу.

— Если потребуется, выйду.

— Но это сумасшествие! Вы же знаете, что там!

— Да, знаю. Но еще я знаю, как любят черви открывать замки, когда внутри находится лакомый кусок… Ага, вот это подойдет. — Я вынул «трубку мира» и один заряд к ней, передал Лиз и закрыл арсенал.

— Почему один? — сухо спросила она.

— Я собираюсь выстрелить только раз. — Я взял у нее гранатомет и зарядил его. — Вы прикроете меня с фризером. Знаете, как с ним обращаться?

— Прицелиться и нажать на спуск?..

— Этого достаточно.

Я проверил предохранители. Все индикаторы были зелеными. Отлично.

— Подождите минуту, — сказала Лиз. — Только одну минуту. — Она протянула руки. — Вы хорошо все взвесили?

— Да. Я им не бесплатная закуска! Другого выхода нет. — Я примерился к гранатомету и улыбнулся Лиз. — А вдруг мне повезет. Может быть, червь уже убрался. Хотя могу поспорить, что нет. Подержите, пожалуйста.

Она взяла у меня гранатомет.