День проклятия
Шрифт:
— Я не уверена, что это «ложа», — заметила Лиз. — Мы смотрим снизу.
— Лучший ракурс для наблюдения. Все как на ладони. А теперь посмотрите сюда. Видите? Кто это?
— Похож на маленького вампира.
— Правильно, потому его и назвали «нетопырем». Они прячется в засаде по темным углам. Этот, вероятно, еще детеныш.
— Что он жует?
— Не могу разобрать, но что-то розовое.
— Вот еще один. Боже!
Существо напоминало крошечного эльфа. У него были лягушачьи глаза, розовое влажное тельце, как у младенца, да и пропорции вполне человеческие, только размерами
— Просто невероятно! Где кассеты для камеры? Здесь, наверное, сотни новых видов.
— Там, в синем ящике. — Лиз ткнула пальцем через плечо. — И не забудьте про батарейки. Возможно, потребуется замена.
Я выкарабкался из кресла.
— Кока-кола, пиво, медикаменты, пенобетон, кислородные баллоны, видеокамеры — откуда все это?
— Теперь так оснащены все военные вертолеты. Стандартный набор. Роботы проверяют запас и автоматически пополняют его. Вероятно, для таких вот непредвиденных случаев.
— Ого! — вырвалось у меня. — Да у вас тут кассеты «Пентакс-Про»! С восьмислойной памятью на восемьдесят гигабайт! Новехонькие. Откуда все взялось? О таком я мог только мечтать.
— Успокойтесь. Там, откуда это взялось, есть еще.
— Правда?
— Командование намерено обеспечить вас новейшим оборудованием, Маккарти. Идет война, вы не забыли?
Я захватил переносную лампу и вернулся в кабину.
— Повесьте где-нибудь, чтобы свет падал сбоку. А я постараюсь улучшить резкость.
Я занялся настройкой.
— Там еще остались голые человечки?
— Вон парочка… Вы не должны видеть, чем они занимаются.
— Что значит — «должен», «не должен»? — Я нацелил объектив.
Лиз фыркнула:
— Извращенец!
— Да они просто слизывают друг с друга пудру, — успокоил я ее. — К тому же, кажется, обе — самки.
Я продолжал снимать. Появилась какая-то розовая штука, похожая на крохотную цветную капусту или на движущийся мозг — шишковатый комок с красными венами на поверхности. Выглядел он отвратительно. Похоже, что другие существа думали так же — они держались от него подальше.
— Потрясающе! — воскликнул я, может, и повторяясь, но сейчас мне было все равно. Меня охватило возбуждение. — Это организмы, которых еще никогда не видел человек. Невероятно! Наверное, как раз сегодня все они вылупились разом и теперь пожирают друг друга. Великолепно!
Лиз спокойно заметила:
— Если это так, то вы опростоволосились.
— Что?
— Пару минут назад вы предположили, что хторране захватят с собой только самые необходимые виды. Взгляните на зоопарк за стеклом! Вы по-прежнему так считаете?
Я на секунду опустил камеру и посмотрел на стекло, сплошь покрытое копошащимися насекомыми и прочими тварями. Длинными, тонкими, толстыми и рыхлыми, розовыми, пурпурными, алыми — всех оттенков красного цвета. Они блестели в свете, падающем на них из вертушки. Дальше была темнота. Уже наступила ночь, а я и не заметил, как село солнце, — настолько увлекся. Спектакль, разыгрывающийся на наших глазах, захватил меня целиком. Насекомые блестели, все
— Я не отказываюсь от своих слов, — ответил я. — Мы видим очень тонкий срез экосистемы. На их планете может обитать миллиард разных видов, а мы наблюдаем здесь лишь несколько сотен. Скорее всего, хторране переправили сюда только тех, которые им нужны.
Я повертел в руках камеру и улыбнулся Лиз.
— Что такое? — спросила она.
— Беру свои слова обратно. Ну пусть не все, а часть. Не думаю, что путешествия даются хторранам намного легче, чем нам. А ведь мы пакуем в чемодан не только то, без чего никак нельзя обойтись. Мы прихватываем и коечто на всякий случай. — Я взвесил камеру в руках. — Как видите, и эта вроде бы ненужная штука тоже пригодилась. Они поступили так же.
Лиз засмеялась. Открыв две последние жестянки с пивом, она передала одну мне и подняла свою банку:
— Ладно, выпьем за насекомых. Ваше здоровье. Я предложил свой тост:
— За потрясающий спектакль.
Некоторое время мы молчали. Я пытался представить, как выглядит земля за стенками вертолета. Должно быть, напоминает живой ковер из насекомых и ночных хищников. Любопытно, участвует ли кто-нибудь из уроженцев Земли в этом пиршестве и если участвует, то в каком качестве — едоков или пищи?
Наверное, все-таки едоков. Ведь это было не просто кормление, а какое-то сумасшествие. Твари настолько увлеклись пожиранием, что едва ли заметят, когда слопают их самих. На стеклах появлялись все новые существа, включаясь в оргию. Откуда они?
Лиз решила назвать маленьких голых человечков «детскими пальчиками». Они напомнили ей набор резиновых кукол, с которыми она играла в детстве. Их надевали на пальцы, и стоило пошевелить руками, как куклы в унисон открывали и закрывали глаза и рот. Лиз сказала, что они походили на хор гномиков, жаль только, что петь они не могли. Наши «пальчики» с забавными детскими лицами выглядели как те гномы.
У них была бледная, почти прозрачная кожа, большие голубые глаза придавали им то ли безразличный, то ли, наоборот, страшно перепуганный вид — кому что нравится. Они неторопливо ползали и, широко раскрывая маленькие рты, слизывали со стекла крошечными красными язычками розовую пудру и ершиков. Глотая, они запрокидывали голову, а потом медленно осматривались, прежде чем продолжить обжорство.
Через какое-то время их стало намного больше. Многие слизывали пудру друг с друга, все стекло покрыли извивающиеся голые тельца.
— Кажется, вы уже попали на свою «голубую мессу».
— Знаете, меня коробит от такого сравнения, — сказала Лиз. — Неужели и люди так выглядят со стороны?
Темнота сгущалась, и нахлынули «нетопыри». Эти маленькие вампирчики с бледными мордами и огромными челюстями хватали «пальчиков» передней парой конечностей и прижимали к себе в непередаваемо эротическом объятии. «Пальчики» не сопротивлялись — даже когда! вампиры начинали их пожирать. Они ели их, как малень-кие сосиски, — откусывали и жевали, откусывали и жевали. «Пальчики» воздевали розовые ручонки, сучили розовыми ножками, но «нетопыри» продолжали их пожирать. У маленьких розовых «пальчиков» была алая кровь.