Цветок Прерий
Шрифт:
Она посмотрела на Бей-чен-дей-сена, безучастно взиравшего на эту сцену с высоты своей лошади. Его лицо было почти невозможно разглядеть, только белки глаз сверкали в свете луны.
– Спасибо, что Вы привезли ее!
– Девочку забрал Гошк-ан. Я только отвез ее домой.
– Все равно, спасибо! Он важно кивнул.
Прискакал Джордж Келлер. Осадив коня возле Бея, он изумленно уставился на него.
– Бей недавно подъехал, – объяснила Маккензи, недовольная своими охранниками.
– Там еще кто-то скачет, – доложил Келлер. – Похоже, это Смит
Маккензи испытала огромное облегчение и закрыла глаза. Даже держа в объятиях Фрэнки, она не могла успокоиться окончательно. Тревога не покидала Маккензи, пока заявление Келлера не убедило ее в том, что с Кэлом тоже все в порядке, он возвращается. Она поднялась на ноги и велела Фрэнки идти в дом.
– Сходи, пожалуйста, в кабинет и принеси маленький кожаный мешочек, который лежит в правом верхнем ящике стола. Ты сможешь это сделать?
– Конечно!
Фрэнки умчалась со свойственной ей живостью. Не прошло и минуты, как она вернулась, выполнив задание. Маккензи заглянула внутрь кисета и понюхала ароматный табак, который Лу хранила специально для визитов Эймоса Гелберта, потом закрыла и протянула кисет Бею.
– Мы дарим Вам и Вашим товарищам этот табак. Это маленький знак признательности.
Бей принял подарок, важно кивнул и улыбнулся. Маккензи впервые увидела улыбку Бей-чен-дей-сена.
– Также Вы получите денежную премию за эту неделю, хотя никакими деньгами невозможно отплатить оказанную услугу.
– Достаточно Ваших слов, – заверил ее Бей. Маккензи положила руку на плечо дочери.
– Фрэнки, поблагодари Бей-чен-дей-сена за то, что он привез тебя домой.
– Спасибо, мистер Дейсен, – прощебетала девочка. – Мне было приятно с Вами ехать, и очень понравилась Ваша лошадь.
Индеец снова улыбнулся.
– Рад оказать услугу дочери Гошк-ана. Фрэнки удивленно уставилась на апача, а Маккензи неловко улыбнулась и подтолкнула дочь к дому.
– Лу, Фрэнки пора домой.
– Разве мистер Дейсен знает моего папу? – спросила Фрэнки, шагая к дому. – Моего папу звали Гош… Гош…?
– Просто так говорят всем маленьким девочкам. А сейчас умойся, малышка. Когда ты смоешь всю эту грязь, ты сможешь съесть все, что приготовила тебе бабушка. Потом отправляйся в постель.
– Ну, мамочка!
– Солнце село давным давно, и у тебя был нелегкий денек.
– Я совсем не устала!
Маккензи так глянула на Фрэнки, что девочка поняла: спорить бесполезно. Она послушно зашагала во внутренний дворик, Лу и Кармелита пошли за ней. Как только они исчезли, послышался стук копыт. Не успела Маккензи шагнуть к двери, как перед ней оказался Кэл. При каждом шаге из его одежды поднималось облачко пыли, сразу было видно, что он мчался как угорелый.
– Как Фрэнки? – спросил он.
– Все нормально. Она умывается возле насоса. Кэл удовлетворенно кивнул.
– А что Натан? – в свою очередь спросила Маккензи.
– Не волнуйся, жив. Но думаю, сейчас он злой, как черт. Моргану и Геррере лучше
– И Тони там?
– Да, нашел новую работу.
Маккензи не особенно волновалась о том, что чувствует сейчас Натан, и о том, что сумасшедший сын Лу теперь работает на «Бар Кросс». Важно было лишь то, что все закончилось благополучно для Фрэнки и Кэла. Маккензи ужасно за него переживала – это было очевидно. Что-то внутри нее призывало сказать Кэлу об этом, даже больше – сказать, что она всегда будет ему благодарна за то, что он спас Фрэнки. Но по невозмутимому лицу Кэла Маккензи поняла, что он не ждет благодарности от нее, он ничего от нее не ждет, и внезапно ей стало стыдно.
– Я… я очень благодарна тебе, Кэл. Я даже не знаю, что сказать.
– Не нужно ничего говорить, – сказал он мягко, – Фрэнки ведь и моя дочь.
– Я знаю. Я знаю, что ты это сделал не ради меня, а ради Фрэнки.
Глаза Кэла сверкнули. Неизвестно, какая мысль мелькнула в это мгновение в его голове, а Маккензи чувствовала, что теряет самообладание, события этого дня совершенно вымотали ее.
– Я так боялась, – продолжила она, не решаясь поднять глаза. – Фрэнки – все для меня. Без нее я бы умерла.
По щекам Маккензи потекли слезы. Она не пыталась оттолкнуть руку Кэла, когда он бережно привлек ее к своей груди. Он не сказал ни слова, а просто прижимал женщину к груди, твердой и надежной, как скала.
Маккензи немного поплакала и почувствовала облегчение. Больше нельзя было потакать своей слабости. Через несколько минут она отстранилась.
– Прости.
Она глубоко вздохнула и чихнула, наглотавшись пыли с его рубашки. Кэл улыбнулся и дотронулся пальцем до ее щеки.
– Ты вся перепачкалась в пыли, и теперь она превратилась в грязь.
– Ой! – она смущенно отступила назад.
В эту минуту в комнату ворвался вихрь с двумя косичками и схватила Кэла за колено.
– Калифорния! Ты вернулся! Ты разговаривал с папой Исси? Она сможет приехать, чтобы делать со мной кукол и познакомиться с Голди?
Кэл улыбнулся и взял Фрэнки на руки.
– Пока Исси не разрешили приехать.
– Ну-у, – Фрэнки явно огорчилась, но через минуту повеселела, когда Кэл, шутя, ущипнул ее за нос.
– Зато когда она приедет, то увидит здесь такую классную наездницу, какой не сыщешь во всем Техасе, потому что мы с тобой будем усердно трудиться над тем, чтобы ты научилась ездить верхом лучше своей мамы.
– Как здорово! – восторженно завизжала Фрэнки.
Маккензи смотрела на них. Они были так похожи! Две золотистые головы блестели при свете фонаря; когда они улыбались друг другу, на щеках у них появлялись одинаковые ямочки. Маккензи смотрела на них и чувствовала, что больше не в силах бороться с собой. Рушилась стена, которую она воздвигла в своей душе; исчезали куда-то благоразумие и осторожность; и Маккензи была не в состоянии остановить этот процесс.
ГЛАВА XII