Цветок Прерий

Кармайкл Эмили

Маккензи подавила вздох, испытав боль и наслаждение одновременно. За годы безбрачия внутри нее стало узко и тесно.

Тяжело дышащий Кэл остановился, тревожно вглядываясь в ее лицо.

– Я причинил тебе боль? Прости, я буду осторожнее.

– Нет!

Маккензи закрыла глаза. Резкая боль при вторжении была вызвана и ее собственным нетерпением, но она становилась слабее по мере того, как росло желание.

– Пожалуйста! – прошептала Маккензи. – Ты мне нужен!

Она стала двигаться под ним, побуждая продолжать.

– Черт возьми, Мак.

Я так разгорячился, что потерял контроль над собой.

Кэл крепко поцеловал ее и, подчиняясь ее желанию, набросился на Маккензи, как дикий зверь. Из горла женщины вырвался стон, она просила его двигаться быстрее, входить глубже. Кэл вошел в ее тело и душу, он был огромный и твердый, как скала; Маккензи же была страстной, нежной и маленькой, но он глубоко погружался в нее, а когда выныривал, она вновь тянулась к нему.

– Обхвати меня ногами, – велел он.

Она подчинилась и пришла в восторг. Кэл снова пошел в атаку, Маккензи впилась в него ногами и руками и услышала, как он задохнулся от удовольствия, поэтому она сделала это снова. Реакция Маккензи изменила намерение Кэла действовать осторожно. Он набрасывался на нее опять и опять, раздвигая ее бедра все шире, чтобы можно было войти еще глубже. Он держал ее за ягодицы и поднимал навстречу своему телу, стараясь достать до самого дна.

Маккензи ощущала каждую складочку входившей в нее плоти. Кэл обладал ею, завоевывал, пронзал ее тело, и Маккензи упивалась этими ощущениями. Ей нравилось его сильное тело, откровенно жадное выражение лица, яркое голубое пламя в глазах. С каждым движением она прижималась к нему все теснее. Кэл улыбался, чувствуя каждое ее желание, как свое собственное.

– Уже скоро, – хрипло прошептал он, – уже скоро…

Его рука пробралась между их телами и нашла нужную точку, затем начала осторожно массировать эту чувствительную крошечную шишечку, а ритм движений Кэла резко участился. Маккензи показалось, что она плывет, потом парит в воздухе, потом горит в огне, у нее не было сил дышать, в глазах стало темно. Она сгорала в экстазе.

– Сейчас, – простонал Кэл. – Сейчас… О, господи! Он набросился на нее с удвоенной силой, прижимая к себе так, будто они должны были слиться в единое существо. Все вокруг исчезло. Маккензи показалось, что они летят по воздуху, как две легкие пушинки.

Когда она открыла глаза, то обнаружила, что они по-прежнему лежат на земле. Ручей журчал, птицы пели, а утреннее солнце стояло высоко над горами. Становилось жарко.

Кэл все еще лежал на ней. Тела их были влажными от пота. Он заговорил, играя прядями волос Маккензи: – Ты помнишь мое предостережение? На этот раз я не отпущу тебя.

Эти слова доставили Маккензи большое удовольствие.

– Я никуда не собираюсь уходить точно так же, как и ты.

– Я никогда не хотел уйти.

– Разве? – Маккензи вскинула бровь, но придать лицу надменное выражение было довольно трудно, ведь она лежала на спине совершенно голая, а на ней удобно устроился Кэл.

– Я уже однажды говорил, что в жизни каждого

мужчины наступает момент, когда надо принять решение, а затем старательно следовать ему, пока не добьешься желаемого, – он улыбнулся, – ты, девочка, заставила меня здорово потрудиться, чтобы добиться своего.

– Пустяки, – она блаженно улыбнулась и коварно зашевелилась под ним. – Мне бы хотелось заставить тебя еще потрудиться…

Маккензи увидела, как в его глазах снова вспыхнуло желание, и ощутила, как взволновалась его плоть.

– Я не знаю, – сказал он задумчиво, – на солнце становится очень жарко…

– Жарко может быть не только на солнце… Маккензи взглянула в сторону ручья и изобразила невинную улыбку.

– Как ты думаешь, можно заниматься любовью в холодной воде?

– Рыбы же делают это!

Маккензи протянула руку и потрогала предмет мужской гордости, вздымавшийся между его ног, он был в полной боевой готовности. Когда она стала поглаживать его, Кэл закрыл глаза.

– Мы могли бы немного охладить его, – предложила Маккензи.

Кэл вскочил, притянул ее к себе и потащил к ручью. Найдя удобную поросшую мхом полоску берега, он уложил Маккензи и прижал к земле, но коснувшаяся обнаженного тела холодная вода заставила женщину попытаться вскочить на ноги.

– Ага! Может быть, охладить нужно не только меня, маленькая хитрая ведьма!

Кэл стал брызгаться, Маккензи завизжала, но визг превратился в томный вздох, когда он, поливая водой ее разгоряченное тело, принялся нежно поглаживать его плавные изгибы. Маккензи подчинилась его желанию, когда Кэл стал слизывать капельки воды с углубления на ее горле, с ее груди и из маленькой лужицы, образовавшейся на животе. Вода и трепетные пальцы Кэла заставляли Маккензи желать более сильных ощущений.

Кэл не стал мешкать, развел ее ноги и сразу проник в нее. У Маккензи захватило дух от удовольствия, а Кэл хитро улыбнулся:

– Чем бы там ни занимались рыбы, клянусь, я умею делать это лучше.

И он не замедлил доказать это.

Когда они насытились друг другом, солнце уже было в зените. Удовлетворив свою страсть, Маккензи внезапно вспомнила о скромности – застыдилась своей наготы, быстро умылась и оделась. Кэл занялся тем же. Маккензи не могла оторвать взгляд от его великолепной фигуры, пока он неспешно натягивал на себя одежду. Когда он сел рядом с ней возле ручья, она положила голову ему на колени, зевнула и мгновенно заснула.

Маккензи проснулась лишь тогда, когда солнце начало клониться к закату, и заволновалась, что подумает Лу, ведь они с Кэлом отсутствовали целый день! Возможно, мачеха догадается, чем они тут занимались… Маккензи посмотрела на Кэла и встретилась с его лучистым взглядом. К его спутавшимся волосам прилип песок, а изо рта торчала травинка, которую он неторопливо жевал. И как только она могла решить, что не любит этого человека?

– По твоему виду можно сказать, что ты вполне довольна собой, – заметил он с улыбкой.