Цветок Прерий

Кармайкл Эмили

Она с трудом поднялась на ноги, Фрэнки вскочила, чуть не повалив при этом мать, и обхватила колени Кэла.

– Теперь мы можем ехать домой? – Фрэнки запрокинула голову, чтобы встретиться глазами с отцом.

– Это хорошая мысль, – Кэл улыбнулся.

У него был вид

человека, который обнаружил, что его голубая мечта сбылась, стала реальностью вопреки всему.

– Похоже, что все-таки мы сыграем две свадьбы, – сказала Лу, улыбнувшись.

Кэл поймал руку Маккензи и притянул ее к себе. Эймос хмыкнул.

– Думаю, что нам лучше не откладывать со свадьбами.

– Сегодня, – сказал Кэл. – Пусть это произойдет сегодня.

Фрэнки подпрыгивала на месте, не отпуская руку Кэла.

– Вы уже поженились! Я сама видела!

– Мы поженимся снова, – объяснил ей Кэл, – чтобы показать всем, как сильно мы любим друг друга.

– Хорошо! – согласилась девочка. Руку Маккензи сжала Нелли Кэшмен.

– Вам придется нелегко – на свадьбу соберется весь город. Вы стали любимцами Тумстоуна, – сказала она с улыбкой и добавила, – во всяком случае, на сегодня.

– Пусть приходят! – беспечно ответила Маккензи. Постепенно толпа людей, желавших поздравить их, рассеялась. Лу и Нелли пошли вместе, держа за руку Фрэнки, обсуждая, как им все устроить в пансионе Нелли, чтобы отпраздновать неожиданную двойную свадьбу. Уже в дверях Фрэнки дернула Лу за руку и повернулась к матери.

– Папу Исси посадят в тюрьму?

– Думаю, да, малышка, – ответила Маккензи.

– А кто будет заботиться об Исси?

Тот же вопрос

таился в душе Маккензи, когда она стремилась засадить Натана за решетку.

– Ты хочешь, чтобы Исси немного пожила у нас?

– Да. А она сможет взять с собой пони? – Конечно!

– Она может спать в моей комнате. Довольная Лу положила руку на золотистую головку Фрэнки.

– Идем, дорогая. Твоим родителям надо многое обсудить. Эймос, ты идешь?

– Да-да. Сейчас.

Эймос был занят серьезным разговором с судьей Пинки. Маккензи слышала, как он упоминал ее имя вместе с именем Кроссби, и заподозрила, что доктор хотел, чтобы инцидент, произошедший в горах, не остался без внимания, когда против Кроссби будут выдвигаться обвинения. Но сейчас это не волновало Маккензи. В ее глазах отражалось лицо Кэла, ее рука вздрагивала от его прикосновений. Кэл обнял Маккензи.

– Как это случилось? – спросил он. – Еще утром я проснулся в тюремной камере, и стук молотков не давал забыть о том, что скоро меня повесят. А через несколько часов я стал свободным человеком и обнимаю одну прекрасную женщину, а другая обнимает мои колени. Вот и не верь в чудеса!

– Я верю в тебя, – прошептала Маккензи.

– Никто не будет возражать, если я поцелую свою невесту, как ты думаешь?

– Я бы не стала, – она улыбнулась. – Ничего больше не имеет значения, правда?

Кэл так нежно и страстно поцеловал ее, что Маккензи пожалела, что они не одни.

– Я люблю тебя, – прошептала она. – Я верю в тебя.

И в чудеса.