Catастрофа
Шрифт:
– Малышка, успокойся,- теплые пальцы стирали слезинки со щек. Боже как же хочется поднять глаза и увидеть перед собой совсем не зеленые глаза.
Странное предчувствие неожиданно закралось в душу. Что-то было не так и все шло совсем не по плану. Горячие пальцы коснулись припухшей губы, и захотелось тут же вырваться из этих теплых объятий и убежать.
Поздно.
Легкий поцелуй пришелся в краешек губ, но видимо этого было мало. Чужие губы накрыли мои, вроде бы и нежный успокаивающий поцелуй подавлял, и хотелось забиться
– Стой,- злые слезы собрались в уголках глаз,- прекрати немедленно.
Но меня словно не слышали. Руки Лехи ужа пробрались под футболку, шарили по спине, губы переместились на шею, в нос ударил непонятный запах. Внутри что-то похолодело. От лагеря далеко и мы с ним одни и если что-то взбрело в голову этого ненормального мне не отбиться. Пусть он и хлипкий на вид, прижимал меня к дереву все же взрослый парень, и шансов выбраться не было. Забрыкавшись в чужих руках, пару раз умудрилась пнуть дурака. Ему это не понравилось и уже в следующее мгновение обе мои руки зажали над головой.
– Не строй из себя недотрогу,- противно засмеялся Рыжий,- тебе понравится. Обещаю.
У парня руки немного дрожали, но это совсем не помешало ему расстегнуть пуговицу на шортах. Страх заклокотал в груди и вырвался вместе с противным визгливым криком, а звонкая пощечина тут же отдалась эхом, ударяясь о стволы деревьев и теряясь в свисте веток и шуме листвы.
Новый крик огласил округу.
– Да замолчи ты, идиотка, тебя все равно никто не услышит.
Резко встряхнул меня за плечи, из-за чего я не сосредоточилась и ударилась затылком об шершавую кору. Не сильно, но обидно. А еще жутко, неужели все вот так вот и закончится.
Неожиданно вокруг меня появилось слишком много свободного места, а я кулем рухнула на землю. Рядом послышался хруст и дикий вой перемеженный с матом.
Сильные руки приподняли мое бедное тельце с холодной земли и прижали к теплой, широкой и до боли родной груди. Матвей! Теплые пальцы провели по горящей от боли щеке, по растерзанным губам и злобный, клокочущий рык вырвался из груди моего спасителя.
– Сукин сын!
Меня подхватили на руки и я не увидела, а скорей почувствовала, как Архипов пнул все еще стонущего придурка.
Где-то недалеко послышались голоса. Разговаривали на повышенных тонах, не стесняясь в выражениях. В закрытые глаза бил брошенный где-то фонарь, и как я его раньше не заметила. Такие родные руки укачивали и шептали что-то совершенно непонятное. Голова перестала ясно соображать, похоже тараканы решили что на сегодня им хватит и разошлись спать, оставив свою хозяйку с киселем вместо мыслей. Но все же я поняла, что из леса мы выбрались с другой стороны поляны, ближе к припаркованным машинам. До меня все еще доносился треск костра и взволнованные голоса.
– Поедем на мотоцикле,- голосом не терпящим возражений заявил Матвей, посадил
А я и не собиралась сопротивляться. Сейчас мне было абсолютно все равно, как меня транспортируют до дома, да хоть по воздуху, главное, чтобы сейчас оказаться подальше от этого злополучного леса.
– Держись крепче,- мотор мерно зажужжал, и мы рванули с места.
И я держалась, не от того, что боялась упасть, страшно было отпустить Матвея и понять, что все это показалось и его весь этот хрупкий мир лишь мое бурное воображение.
Минут через двадцать мы уже заезжали в наш двор. Темно, холодно и лишь один чахлый фонарь освещает чьи-то старенькие жигуленки.
Сняв с мотоцикла мою безвольную тушку, пересадил на скамейку около подъезда.
– Посиди немного, солнышко,- как сквозь туман продрался родной голос.
– А, да... я подожду... пойду... да,- пролепетала я.
Странно... нет, уже все равно, словно не со мной все происходит, словно те последние пару часов выбили все силы и перетасовали эмоции.
– Все хорошо,- прошептали где-то над ухом, и легкое прикосновение его губ на мгновение привело в чувства. Но всего лишь на мгновение, потом он ушел, забрав все тепло с собой.
Наверное, я и сама не заметила, как улеглась клубочком на скамейке и задремала.
Честь и хвала тому, кто сейчас тащит меня на четвертый этаж. Если быть совсем честной, проснулась я в тот же момент, когда меня аккуратно взяли на руки. Но виду не подала. Разнежившись и расслабившись в сильных руках, готова была мурлыкать, но что-то внутри просто верещало о том, чтобы я лежала и ждала. Чего ждать это что-то мне не поведало.
Что-то обреченно пробурчав и усмехнувшись, Матвей потоптался на месте пытаясь перехватить меня поудобнее, а потом щелкнул замок и сердце ухнуло куда-то вниз, затрепыхалось на уровне пяток. В глаза ударил яркий электрический свет, а ресницы сами по себе затрепетали, пытаясь избавиться от неприятного зуда.
Изобразив, несчастный стон, я повозилась на руках парня, уткнулась носом куда-то в область подмышки. Над ухом хмыкнули, и мы вновь двинулись с места. Сон ушел окончательно, и если раньше под мерное укачивание еще подумывала над тем чтобы подремать, то сейчас затаив дыхание, я ждала продолжения.
Меня уложили на кровать, аккуратно (видимо, чтобы не разбудить) освободили от обуви и накрыли легким покрывалом. Скрипнули половицы и удаляющиеся шаги, в унисон с бешено колотящимся сердцем.
Вот черт! Решил сыграть в благородного! Как с пьяной девкой спать, так мы первые, а как рядышком полежать, как невесть что из себя строим.
Стон отчаянья и злые горячие слезы вырвались сами по себе. Перевернувшись на бок, я со всей своей злости и даже с каким-то отчаяньем вцепилась зубами в подушку, взвыла в негодовании.