Catастрофа

Арко Юлия

А на что я еще надеялась? Он бросил там одну свою курицу, но ничего это не значит, просто помог. Лучше бы я там осталась! Козел!

Кровать неожиданно прогнулась под весом чужого тела. Знакомые руки прижали ближе, легким, еле заметным движением стерли непрошенные слезы, и он лег рядом, прижав к теплому боку, нежно поглаживая по голове.

– Малышка моя,- кулачок сам по себе сжался, скомкав футболку на груди парня,- что же тебе снится?

Голос его был уставший и немного взволнованный, тем не менее, я расслабилась,

прижавшись поближе, уже точно зная, чего я хочу. Немножко побарахтавшись в его объятиях, я самым наглым образом перебралась к Матвею на живот, устроилась поудобнее и вновь принялась ждать.

Приглушенно засмеявшись, тем самым вызвав подо мной небольшое землетрясение, меня вновь погладили по встрепанной макушке.

– Бегемотик мой,- чуть хрипловато произнес парень,- что ж ты возишься-то.

От умиления и нежных поглаживаний я не сразу сообразила, что меня только что назвали жирной ленивой зверюгой.

– Сам ты бегемот, придурок,- не удержавшись все же сказала я, гневно сопя в две дырки.

Каков нахал! Я значит его здесь соблазняю, а он меня "бегемотиком", скотина неблагодарная, назвал.

Чуть хрипловатый смех вернул меня на эту грешную землю обратно к соседу и его дурацким шуточкам. В не менее дурацком положении сейчас находилась и я сама: оседлав (а по другому и не скажешь) парня, уперлась ему в грудь руками и злобно сверкала глазенками.

– Солнышко мое,- резко перестав смеяться, самым что ни на есть серьезным голосом начал Матвей,- может ты, все же, слезешь с меня?

– Ну ты и тварь, Архипов,- с какой-то маниакальной упертостью я пару раз попрыгала на животе у парня, тот не издал ни звука, лишь как-то странно блеснули на миг его глаза. А может мне просто показалось.

– Неужели так сложно называть меня по имени, а не придумывать идиотские клички?- не сильный, но достаточно ощутимый удар (по крайней мере ладонь моя начала зудеть и неприятно покалывать) по плечу,- ну вот какой из меня бегемот?

– Самый лучший.- Даже бровью, зараза, не повел,- Маленький, неуклюжий, в меру упитанный бегемотик.

Поймав мой злобный многообещающий взгляд, он все же сдался.

– Хорошо, Ян, на сегодня никаких прозвищ,- и уже более серьезно,- теперь-то ты слезешь?

– Не дождешься,- в отместку еще раз прыгнула,- я пока тебе все не выскажу не уйду.

Матвей помрачнел и решил пойти на попятную.

– Девочка моя,- еще один мой недовольный взгляд был полностью проигнорирован,- давай ты мне завтра с утра настроение подпортишь, а сейчас просто поспишь.

Ну вот в этом все они мужики. Я значит, собираюсь о возвышенном говорить, через свою гордость ради него переступаю, а ему значит настроение порчу.

– Вот ты во всем такой,- сев поудобнее, я скрестила руки на груди,- с самой первой нашей встречи ведешь себя как... как...

– Как кто?- поняв, что разговора не избежать решил мне в душу нагадить своими репликами и недовольным

взглядом.

– Да не знаю я, как кто!- взвыла я,- Во всем только ты и виноват,- удивленно приподнятая бровь, дала понять что я иду в правильном направлении,- да если бы ты мне сразу кота отдал, я тебе и слова не сказала бы. И этот дурацкий спектакль с дурацким пузом,- рука, которая раньше покоилась на моей талии, а впоследствии спустилась куда-то под колено(!), напряглась, но все в тот же момент все прошло в норму, и я смогла продолжить. Не так уверенно, как раньше, но все же.

– Но тебе же было мало, сам решил поиграть. И что из этого вышло?- натолкнувшись на заинтересованный взгляд, я отвернулась от парня, ну не могу так, лучше со шторами вон пообщаюсь,- Ничего хорошего. Самовлюбленный кабель,- почему-то решила добить этим Матвея, но видимо просчиталась.

– А ты трусиха,- усмехнулся Архипов.

В какой-то момент, задыхающуюся от возмущения меня, а поэтому потерявшую бдительность, легким движением, опрокинули обратно на кровать. И теперь уже я маленькая и беспомощная смотрела на склонившегося надо мной парня.

– Идеальная пара.

Легкое касание скулы и горячее, немного прерывистое дыхание, обжигало нежную кожу, остановилось около бешено бьющейся артерии не шее.

Зажмурив глаза, уперлась ладошками ему в грудь. Но, похоже, парень и не думал продолжать. Отстранившись, он аккуратно взял меня за подбородок и повернул к себе лицом.

– Открой глаза,- шумно выдохнув, я помотала головой,- открой, я ничего тебе не сделаю.

С недоверием приоткрыла один глаз зыркнула на соседа и поймала насмешливую ухмылку.

– Ну хоть что-то,- поцеловал в кончик носа. Легко, играючи и так невесомо, по-детски, что в изумлении я и второй открыла, вперив недоверчивый взгляд в Матвея. А он улыбнулся беззаботно, ласково... чертовски подозрительно.

Легкий поцелуй обжег губы, заставляя поддаться немного на встречу и вновь прикрыть глаза. Так и вправду лучше, когда не видишь, чувства обостряются и от легкого прикосновения готова рассыпаться на атомы. Словно холодные снежинки касаются разгоряченной кожи, на мгновение, предоставляя столь требуемую прохладу, дразня еще больше. И лишь от этого тело превращается в одну натянутую струну, готово отозваться на любую ласку.

Дезориентированная и потерявшаяся в пространстве, я не сразу поняла, что происходит. Футболка парня, которую я так неуверенно мяла в начале нашего разговора, была уже не в зоне досягаемости, а чья-то (хотя почему чья-то?)... рука Матвея, скользнув по бедру, методично подбиралась к пуговке на моих шортах.

– Что ты делаешь?- боже, это мой голос? Ни капли возмущения, столь сексуальная хрипотца и томящие, тянущие нотки. Любопытство и не капли сопротивления.

– А что я делаю?- заискивающий, и от того еще более будоражащий воображение, голос.