Catастрофа

Арко Юлия

– Там в мастерской, аптечка лежит,- не отрываясь от столь занимательного разглядывания и ощупывания собственного носа, наконец, выдал Матвей.

А я что? Я рассмеялась, заливисто, по-детски, утирая выступившие слезы не то радости, не то облегчения. Сосед словно очнувшись, еще пару раз дотронулся до красной нюхолки и с самым серьезным видом сообщил черномордой зверюги, что мстя его, будет страшна, не сдержал хитрой ухмылочки. Как бы патетично это не звучало, но именно с того момента началось наше более близкое знакомство с Архиповым Матвеем Анатольевичем.

Следующая неделя началась с исполнения обещания. Пять утра,

кофе в постель печальные завывания и стенания на живой будильник. Матвей спал крепко, кофе было горячим, а мое терпение не безграничным, поэтому после третьего дня мучения меня отпустили с миром и запретили приближаться к квартире соседа до обеда, что несказанно радовало.

И если вы думаете, что что-то в наших отношениях изменилось с того памятного вечера/утра, то глубоко ошибаетесь. После шумного дележа территории (кот отвоевал угол около раковины и часть кровати) все вновь пошло своим чередом: я ходила в институт, Матвей неизвестно куда уезжал с утра пораньше и возвращался лишь за полночь. Следовательно, виделись мы не часто, что меня ничуть не огорчало. Сейчас главное было вовремя показаться родителям, и можно вообще вздохнуть спокойно. Но именно с этим возникло больше всего проблем. И когда это с Матвеем у меня получалось то, что я задумывала. Почему-то это маленькое путешествие все откладывалось, и откладывалось, и... в общем, еще целый месяц мы ходили вокруг да около, пока терпение старшего поколения не лопнуло.

В один прекрасный летний(!) день нам дали добро на воскресные посиделки. С утра парень кинул краткое сообщение, что подъедет сам к месту действий, поэтому я уже давно мешалась под ногами родителей. Все шло к тому, что обед пройдет тихо-мирно. В нашей семье лишь бабушка изредка выкидывала что-то необычное, родители же мои были среднестатистические. Мама, Людмила Аристарховна, была преподавателем химии в гимназии недалеко от нашего дома, папа, Леонид Максимович, держал сеть небольших магазинчиков. Но сейчас в доме царила суматоха: грендмамА наставляла свою дочь, сейчас больше мечущуюся по дому в "выходном" халатике, мягких тапочках и забавном фартуке, чем следящую за пытающимся повидать белый свет супом. Папа делал вид, что ему и вовсе все равно, сидел и читал утреннюю газетку (увы, это ему тоже не удавалось, хотя бы потому, что бедное типографическое издание было перевернуто верх ногами).

Но часы отбили четыре, а его все еще не было. Обед стыл, действующие лица волновались (лично я злилась), а гвоздя предстоящей программы все не было. Минуты текли невероятно медленно, но даже с таким преимуществом Матвей не объявился и к вечеру. Совсем! Боже как можно быть таким безответственным, а ведь Ба чуть ли не каждый день звонила и напоминала.

Когда стрелка лениво подкралась к девяти, я засобиралась домой. Ну что ж, это было его решение и, увы, оно было принято не в мою пользу. Мама говорила что-то ободряющее, папа нервно курил на балконе (а ведь последний раз он брал в руки сигарету, когда Арину замуж выдавал), бабуля недовольно поджимала губы, а я... а что я... Я молча оделась и побрела домой, всем сердцем надеясь, что не столкнусь на лестничной площадке со своим соседом. Эх, все-таки я самая настоящая дура!

Уснуть я так и не смогла, поэтому утро встретила не в лучшем своем виде: мешки под опухшими, потухшими глазами (все же добравшись до дома, я позорно разревелась), такое же опухшее, помятое, немного сероватое лицо, бледные искусанные губы, гнездо на голове.

Даже Саныч, увидев опоздавшую меня, поперхнулся заранее заготовленной гадостью и просто предложил занять свое место.

Студенты с любопытством оглядывались и перешептывались, но раз поймав злобный Дашкин взгляд, тут же замолкали и больше не отсвечивали в этом и так сером мирке.

Подруга не пыталась выяснить, что произошло, сегодня она и сама выглядела не лучшим образом: джинсы, футболка, босоножки на плоской подошве, высокий хвост и полное отсутствие косметики - для кого-то обычная повседневная одежды, но я-то знала, что если Дашута слезла с каблучка, то что-то обязательно произошло. Но сочувствовать ей сейчас у меня не было не сил не настроения, обе мы это понимали и были благодарны молчаливой поддержке друг друга.

Противная стандартная мелодия застала меня врасплох во время окна перед третьей парой. И почему-то даже не глядя на экран, могла точно сказать, кто звонит. А этого кого-то мне слышать совершенно не хотелось. После пятого звонка звонивший успокоился, а я немного перевела дух. Но буквально через минуту вновь заиграл телефон, но к счастью на этот раз не мой. Даша вмиг побледнела и дрожащими руками начала копаться в своей бездонной сумке в поисках не унимающейся трубки.

– Слушаю,- дрожащий хрипловатый голос срывался, чуть ли не на всхлипы, когда подруга наконец-то отыскала телефон и ответила.

Звонивший что-то торопливо говорил, а Даша прислонившись к стене и прикрыв глаза глубоко дышала. Морщинки между бровок разгладилась, на щеках появился легкий румянец, зубы уже не отбивали непонятную дробь, дыхание выровнялось, и девушка вновь стала похожа на человека, а не на свеже поднятый трупик (короче говоря, полная мне противоположность).

– Очнулся... Да, рядом... Не знает?.. Но... хорошо, сейчас дам...

Ободряюще улыбнувшись, Дашута передала мне свой телефон. На экране мигала запись "Любимый". Ха, значит, сам не дозвонился, решил подослать своего дружка, и что он мне скажет, хотя нет, не интересно. Уже хотела нажать на отбой, как трубка взорвалась совсем не мужским криком:

– Да возьми же ты трубку, идиотка!!!

От столь любезного эпитета в мою сторону я даже забыла, что хотела сказать и лишь пискнула что-то в динамик.

– Наконец,- раздался знакомый женский голос,- где он тебя только такую нашел.

Сейчас я не реагировала на оскорбления и лишь пыталась понять, почему Таша, а это была именно она, звонит с телефона Ильи. Наверное, глупо, но это была защитная реакция, потому что в голову полезла не нужная, жуткая ересь.

– Сядь,- услышала я и тут же подчинилась, усевшись возле стены на свой рюкзак,- а теперь будь хорошей девочкой и слушай.

В ответ кивнула головой, хотя собеседница и не могла увидеть этого, просто в горле пересохло, а вместо слов вырывался непонятный хрип.

– Мат попал в аварию, безмозглый мальчишка,- выругались на том конце провода, явно адресуя эту любезность Архипову,- он в реанимации, только что от наркоза отошел.

Перед глазами почему-то запрыгали веселые разноцветные блики и слова размазывались в зудящее непонятное шипение.

– Эй, ты меня слышишь,- как сквозь вату услышала я и отключилась.

Вязкая темнота отпускала с большой неохотой, но резкий запах вырвал сознание из липкого спасительного обморока. Локоть неприятно зудел, а отголоски боли стреляли в плечо. Перед глазами маячило взволнованное Дашино личико, а маленькая ручка была занесена для нового удара. Пришлось выдавить из себя непонятное мычание, чтобы вновь не получить отрезвляющую пощечину. Где-то не далеко послышались шебуршание и чьи-то приглушенные голоса.