Catастрофа
Шрифт:
– Ян,- встревоженный голос подруги окончательно привел в себя,- с тобой все нормально?
Покивала отяжелевшей головой, все же поднялась по стеночке, отказавшись от помощи Дашуты. Никогда не думала, что я настолько слабая. Грохнуться в обморок посреди коридора, а во всем виноват этот несносный Архипов.
– Ты ведь знала,- даже не спрашивала, утверждала я, подруга растерянно кивнула, а мне оставалось лишь молча пробираться к выходу.
Сердце бешено отбивало ритм где-то в горле. Сейчас я совершенно не хотела думать о том, что и когда могло
Матвей был жив и даже недавно пришел в сознание, это уже хорошо, но его пребывание в реанимации пугало. Ведь будь это обычным ДТП, парня бы обмазали зеленкой и отправили бы домой. Но не в нашем случае.
Дашка успела вызвать такси и желтая карета с шашечками уже припарковалась около ворот института, когда мы вышли на свежий воздух.
Уже в машине я решилась спросить:
– Что у него,- Даша отвела глаза, словно была в чем-то виновата.
На место слабости и страха пришло раздражение. Что же она молчит!
– Ну же,- не выдержав, тряхнула подругу за плечи.- Руки? Ноги? Что?
Дашута набрала в легкие побольше воздуха, словно готовясь к прыжку в воду:
– Ребра, правая рука сломана,- выпалила девушка и замолчала, проглотив последние слова.
– И,- не выдержала я,- Говори!
– Черепно-мозговая,- Дарья тяжело сглотнула,- подозрение на перелом позвоночника...
В приемном покое все было спокойно. Больные не спеша гуляли по коридорам, медсестры отстраненно наблюдали за более резвыми и в нужный момент грозно сверкали глазами, и лишь я, нарушив всю дисциплину, металась из угла в угол.
Высокая худощавая медсестра выглянула из-за стойки, поджав недовольно губы и смерив меня убийственным взглядом. К ней-то я и направилась, что бы выяснить, что же вообще произошло.
– Архипов здесь находится,- выжидающе посмотрела на медсестру, думала, что женщина все же догадается просмотреть свою тетрадочку и выдаст мне нужную информацию.
Вредная бабенция даже не пошевелилась и лишь смерив меня взглядом выдала:
– Это конфиденциальная информация,- нахальная улыбка была посвящена мне, да что это вообще такое эта ведьма давно должна была все мне сказать, а еще бы валерьяночки для храбрости накапать, но вместо этого лишь неприятно скалилась.
Черт! Черт! Черт! Как же ТАКИЕ людей-то лечат! Боже, за что мне это?!
Руки предательски задрожали предвещая истерику. Оценив мое состояние, медсестра недовольно закатила глаза и все же открыла журнал приема.
– Матвей Анатольевич здесь,- выдала она, довольно улыбнувшись и резко захлопнув журнал,- но к нему нельзя, он после операции и в стационар его еще не перевели.
– Мне сказали, он отошел от наркоза,- решила я хоть как-то прояснить ситуацию.
– Милочка,- взбеленилась медсестра,- вы вообще кто?
– Невеста
Дамочка поморщилась (ух, сразу видно, вредная старая дева) но тон немного поубавила. Может на нее подействовала метающая позади меня молнии подруга, либо мужчина, в белом халате спускающийся по лестнице.
– Вон,- кивнула она в сторону мужчины и томно вздохнула, решив, что все наше внимание переключилось на белохолатника,- Филипп Дмитриевич Мирзоев, лечащий врач Архипова.
В это время Мирзоев уже подошел к стойке и, лучезарно улыбнувшись медсестре, передал пару папочек с историями болезней своих пациентов.
– Катерина, рентген Романовского у вас?- женщина глупо улыбнулась и интенсивно закивала,- Так принесите мне его.
Катерина похлопала глазками и, наконец-то поняв, что от нее хотят, молнией метнулась куда-то вглубь сестринской.
– А вы у нас...- обратил он внимание на переминающихся с ноги на ногу нас с Дашутой.
– К Архипову,- не задумываясь, выпалила я.
– О,- широко улыбнулся врач,- парень после аварии.
И что тут смешного? Матвей в реанимации после операции, а он лыбится!
Словно прочитав мои мысли, Филипп Дмитриевич все же решил объяснить причину своего веселья:
– Ваш жених,- некультурно, но, в общем-то, безошибочно ткнув в меня пальцем начал он,- когда в сознание приходил все повторял "дынька, дынька", думали последствие сотрясения. Но когда он приятеля своего увидел и за ворот сломанной рукой схватив, сообщил, что если хоть слово дыни скажет, то первый кто вернется на больничную койку, будет именно он. Мы совсем перепугались.
Врач рассмеялся уже в голос.
– Это нам потом уже его сестра сообщили про вас.
Сестра? А, сейчас это не важно. ЖЕНИХ уже серьезнее, но тоже не очень страшно, вон Дашута тоже самое выдала в критической ситуации. Но если Матвей умудрился выкинуть какую-то гадость даже на питии к операционной, то не все так страшно... наверное.
И вновь уловив перемены в моем настроении, мужчина решил кое-что разъяснить.
– Вовремя его привезли, гематомы мы тут же убрали, даже шрамов видно не будет. Парень молодой, быстро поправится, но вот с сотрясением придется ему под присмотром полежать, а через пару дней и в обычную палату можно будет перевести. Можно сказать, он легко отделался, подозрение на перелом позвоночника не подтвердилось, а состояние сейчас у него стабильное, так что все будет хорошо.
Боже, что он говорит? Вроде бы по-русски, а ни слова не понятно лишь "бззз-ла-ла-ла-бззз". Перед глазами вновь появились разноцветные круги и черные назойливые мушки. В нос вновь ударил противный запах нашатыря.
– Слабые какие все,- тяжело вздохнул Филипп Дмитриевич, и пощелкал пальцами у меня перед глазами.- Вы меня слышите?
Я лишь кивнула. Думаю, Мирзоев и так все понял.
– А можно нам к больному,- подала голос подруга, но мужчина лишь укоризненно на нее посмотрел и покачал головой.