Будаг — мой современник
Шрифт:
Забот у меня прибавилось. За время моего отсутствия Кеклик с Ильгаром перебрались в Агдам; зазвучали их голоса в нашей трехкомнатной квартире, в которую я с радостью возвращался по вечерам. С недавних пор я читал в педагогическом техникуме курс истории партии, и в партийной школе вел теорию и практику печати. Пока не назначили редактора газеты, мне приходилось выполнять и его обязанности.
Большой радостью для нас с Кеклик и Нури было назначение профессора Рустамзаде на работу в агдамскую больницу. Все бы, казалось, хорошо, но, к сожалению, резко обострились
— Что он треплет языком? Если у него есть что сказать обо мне, пусть говорит прямо в лицо, а не за глаза!
Вообще-то Нури клялся и божился, что никогда и нигде о Кесеменском не говорил, но мне показалось, что тут не все чисто.
Чеперли держался вполне независимо, словно и не было нашего с ним разговора. Говорил со мной он теперь так надменно, будто хотел сказать, мол, «руки у тебя коротки». А потом я узнал, что у Сулейманова, который только что вернулся из Баку, с заменой заместителя, дружившего с Чеперли, ничего не вышло. Но зато хлопоты Сулейманова стали известны его заместителю, и конфликт между ними принял острый характер. Как говорится, наступил змее на хвост, а она притаилась, накапливая яд, чтобы нанести смертельный укус.
В Агдам приехал с инспекцией нарком земледелия. На беседу с ним в кабинет Кесеменского был приглашен заведующий земотделом Ходжаталиев и председатель райисполкома Чеперли. Собеседование вскрыло всю неподготовленность Ходжаталиева, его полное незнание азов ведения хозяйства и землепользования. Нарком удрученно качал головой при каждом ответе Ходжаталиева.
Чеперли осмелился вступиться за своего работника:
— Разумеется, человек, более двадцати лет проработавший на бакинских нефтяных промыслах, не мог окончить университета, но он честно и преданно исполняет свой долг, и у нас нет оснований быть им недовольными.
Мадат Кесеменский молчал.
— Управление сельским хозяйством в вашем районе оставляет желать лучшего, — сказал нарком, будто не слыша разъяснений Чеперли. — Но решающее слово в кадровом вопросе принадлежит райкому партии. Пришлите нам решение по этому пункту, а мы посоветуемся в Центральном Комитете.
На следующий день Мадат Кесеменский созвал бюро, на котором присутствовали все заведующие отделами райкома партии. Было подготовлено решение, в котором указывалось на плохую работу земотдела, говорилось о безобразиях, выявленных в результате проверки сельскохозяйственного техникума. Начали совещаться, кого послать с решением в Баку. Я предложил кандидатуру Нури Джамильзаде, но Кесеменский без объяснений сразу же отверг ее. Кяхраба-ханум назвала самого Кесеменского, но он решительно отказался.
— Поедет в Баку Будаг! Я думаю, он сумеет доказать правомерность нашего решения!
Предстоящая поездка в Баку имела свои положительные и отрицательные стороны. Я смогу зайти в издательство. Как там с моей второй книгой «Приданое моей тетушки»? Узнаю новости литературного мира: какие новые книги
Дома я совершенно лишен радости общения с сыном: когда возвращаюсь по вечерам домой, мой маленький Ильгар уже спит. Когда ухожу — некогда. Почти все время провожу в поездках по селам — даже поговорить с женой некогда, где уж до игр с сыном! Я не помнил, когда последний раз был в кино или на концерте.
Накануне отъезда в Баку я пришел домойте работы раньше обычного, и Кеклик протянула мне телеграмму от Керима: Мюлькджахан родила близнецов — мальчика и девочку!
— Как раз угодила к моему приезду! — засмеялся я.
Кеклик вдруг обиженно надула губы.
— Что случилось? Отчего вершину горы Ишыглы заволокло тучами? — пошутил я. — Если ты не хочешь, я никуда не поеду.
— Зачем зря говорить! Ты не можешь не ехать, если тебя посылают. И потом: какая разница? Не поехал бы в Баку — отправился бы по селам и колхозам! Тебе не сидится дома!
— Что делать, Кеклик, такой характер работы!
— И твой собственный характер!.. Если ты это знал, зачем привез меня сюда? Там, в Назикляре, были хоть знакомые девушки, соседки, они заходили ко мне, я к ним… А здесь, в городе, я никого не знаю. Целый день одна, то у плиты, то у корыта!..
Я не знал, как утешить Кеклик: все, что она говорила, правда. Но и не ехать я тоже не мог.
В Баку я вез решение райкома партии и представление на нового заведующего отделом, статью для «Коммуниста», карикатуры, которые надо сдать в цинкографию, чтобы заказать клише.
Сразу же с вокзала я направился к заведующему отделом сельского хозяйства ЦК партии. Оказалось, что я его знаю: он два года назад читал нам лекции в университете, и я даже сдавал ему экзамены.
— Всех, кто учился у меня, отправили работать в село, а меня посадили за этот стол присматривать за вами! — пошутил он. — С чем ко мне пожаловал?
Я подробно рассказал о наших делах.
— Каково мнение наркома земледелия?
— Нарком посоветовал немедленно освободить его от занимаемой должности.
— Странно, зачем человека с рабочим стажем надо было посылать в земотдел? Он был бы хорош где-нибудь на нефтяных промыслах, а не в районе… Меня удивляет только одно: как же он все-таки проработал целый год?
— Так и работал! Предлагал в низинных районах, где раньше выращивали хлопок, сеять зерновые, а на горных, каменистых почвах растить хлопок!
— Оставь документы и будь свободен до завтрашнего полудня. В два часа дня узнаешь решение секретариата ЦК. — А когда я поблагодарил за оперативность, он добавил: — Конечно, вам нужен квалифицированный агроном. Не торопитесь с новой кандидатурой?
— Юнис Фархадов. Молодой специалист…
— Ну что ж, раз так, до завтра!
…Из ЦК партии я побежал к Кериму.