Будаг — мой современник
Шрифт:
— Товарищ Деде-киши оглы! — взмолился он. — Ведь и девушка любит меня, искренне любит. Неужели я должен, как в старые времена, собирать джигитов и похищать ту, которую люблю всей душой?
— Если и девушка любит тебя, попробуйте уговорить мать по-хорошему. Я думаю, она не будет упорствовать…
— Вы слышали, что он сказал? — обратился Фархадов к Бике-ханум.
— Я-то слышала, но и ты не забудь, что сказано мною тебе!
— Бике-ханум! Вы можете идти домой. И будьте спокойны: отныне никто вас беспокоить
Мы распрощались с ней.
— Скажи, пожалуйста, — я вновь обратился к Фархадову, — кто дал указание перепахать посевы зерновых в Марзили?
— Председатель райисполкома Салим Чеперли.
— Ты докладывал об этом на бюро райкома?
— Нет.
— Это же беззаконие и самоуправство! — вскипел я.
Фархадов молчал.
Вернувшись домой, я увидел, что маленький Ильгар, раскрыв мою книгу, тычет пальчиком в фотографию и лепечет: «Па-па, па-па».
Сделав вид, что не видит меня, Кеклик говорила сыну:
— Да, это твой папа, жаль только, что ни голоса его не слышишь, ни лица не видишь!
— Ты права, Кеклик. У меня короткий язык перед тобой и мальчиком, но только в том не моя вина.
— А чья же?
— Обстоятельства против нас. Положение серьезное: в селах много работы, классовый враг поднимает голову. А я на такой должности, что любое дело касается меня…
— Я уже много раз слышала о тяжелом положении, — перебила меня Кеклик. — И оно никогда не кончится! Я уже больше не могу. Отправь меня к родителям!
— Ты раз и навсегда выбрось мысль о возвращении. Ведь не все же время будет так. Деревня заживет спокойной жизнью, колхозы окрепнут и станут богатыми, а мы с тобой будем с утра и до вечера сидеть рядышком!..
— Я уже много об этом слышала!
— Не веришь?
Кеклик покачала головой:
— Нет! Постель мягка, а спать жестко! Тебе надо было жениться позже, Будаг!
— Как у тебя язык поворачивается говорить такое?
— Удивительно, что он вообще поворачивается, скоро я стану немой, — ведь не с кем словом перемолвиться!
— А сын? Неужели ты забыла, что нас соединяет?
— Если так пойдет, то и любовь угаснет, Будаг!
— Ну, о чем ты говоришь?!
— Хотелось бы мне знать: неужели все члены партии готовы променять любовь близких на любовь к Советской власти?
— Я не узнаю тебя, Кеклик! Советскую власть любят, как тебе известно, не только партийцы, но все преданные ей люди: и беспартийные, и крестьяне, и ты сама!
«Мало мне работы на службе, — подумал я. — Вместо того чтобы отдохнуть, я вынужден заниматься пропагандой в собственном доме!..» Но меня выручил телефонный звонок. Я тотчас снял трубку, а Кеклик язвительно заметила:
— Готовься, тебя посылают по важному делу в деревню.
Звонил Сулейманов. Он готовился в дорогу и попросил ненадолго зайти к нему.
Встретил
— Вот, получил назначение в Баку, в центральный аппарат.
— Поздравляю!
— Не знаю, радоваться мне или огорчаться. Но приказ есть приказ! — И, помолчав, вдруг добавил: — Если тебя поставят на мое место, как ты?
— Нет, не смогу, характер у меня не тот!
— А ты думаешь, что я родился чекистом? Начнешь, как я, работать, привыкнешь, научишься.
— Извини, но из меня чекиста не получится, так что сними этот пункт с повестки дня.
— Как знаешь… Я уезжаю, а тебе здесь работать. На этой должности ты бы мог многое сделать!
— Даже тебе не удалось освободиться от своего заместителя, а что говорить обо мне?
— Ты горячий, напористый, у тебя бы получалось.
— Что еще скажешь? Но разреши сначала я открою окно, очень у тебя накурено.
Я заметил, что Сулейманов охотно согласился открыть окно, но не придал этому значения. В комнату влился прохладный чистый воздух.
— И Мадата Кесеменского от вас забирают в Тифлис, в крайком партии, — сообщил он новость.
— А это ты от кого узнал?
— Инструктор крайкома сказал. А на место Мадата Кесеменского сюда переводят секретаря Лачинского райкома партии. Он, кажется, лезгин.
Я не стал поддерживать эту тему, а с сожалением заметил:
— Ты уезжаешь, секретарь тоже, Нури Джамильзаде ушел из райкома, кто следующий?
— Нури Джамильзаде никуда не ушел, стал прокурором, и это всем нам только на пользу! Сильный удар по врагам партии! И сумел снискать популярность в районе тем, что резко критиковал бывшего прокурора за нерасторопность, нарушение законности делопроизводства, потворство преступникам. Кстати, именно Мадат Кесеменский, который, как тебе известно, не любит Нури, и предложил Джамильзаде на должность прокурора! Он очень ратовал за утверждение Нури в этой должности.
— А почему, как ты думаешь?
— По-моему, тут много причин. Я не исключаю и того, что он хотел удалить Нури из райкома партии.
— А члены бюро?
— Все голосовали «за», и я в том числе. Учти, что на это место претендовали другие, кому бы не следовало давать в руки такую прекрасную возможность влиять на судьбы людей! В том числе и мой заместитель Балаев.
— Хорошо, убедил. Какие еще новости?
— Ходжаталиева посылают заведующим хлопкосборочным пунктом в Хындрыстане.
— Не справился с отделом, думают — на сборочном пункте будет на своем месте? Ведь он коробочку хлопка никогда не видел. Как он определит сортность, процент влажности, да мало ли что? Кому пришла в голову эта идея?