Будаг — мой современник
Шрифт:
Мюлькджахан еще в родильном доме, и за малышами присматривает ее мать, приехавшая из деревни. Увидев меня, она тотчас прикрыла лицо платком, как делают у нас при виде незнакомого мужчины. Хоть и слышала обо мне, но так и не показала ни разу своего лица.
Достал из чемодана игрушки. Сколько радости мне доставили дети, когда тут же стали разглядывать подарки, зашумели, забыв обо мне.
Времени было в обрез. Оставив Кериму записку, что приехал на три дня, я пошел по своим делам.
СЧАСТЛИВАЯ СЕМЬЯ
В
— Поздравляю, Будаг, с новой книгой! Дай аллах, чтобы ты написал еще не одну!
«Приданое моей тетушки» выпустили с моей фотографией. Я был счастлив.
— Не мешкая иди в бухгалтерию, — поторопил меня Алигусейн, — пока бухгалтер щедр!..
Я шел по улице и гордо нес пачку своих собственных книг. Наверно, у меня было счастливое лицо. Я улыбался своим думам, и люди удивленно на меня поглядывали. Мою радость заметил и заведующий отделом ЦК, к которому я пришел, как мы условились, ровно в два часа дня.
— Как говорится, когда есть что сказать, есть что и слушать! — улыбнулся он мне.
Я протянул ему книгу, на обложке которой стояло мое имя. Он перелистал ее, погладил переплет и торжественно произнес:
— Рад за тебя! Дважды рад! И с книгой поздравляю, и с утверждением решения райкома партии. Правильную линию ведете! Пусть новые товарищи и в сельхозтехникуме и земотделе приступают к работе. — Он помолчал и многозначительно добавил: — Попрошу тебя завтра снова прийти ко мне, есть разговор.
Керим ждал меня. Мы крепко расцеловались. Он первым делом расспросил о Кеклик и Ильгаре и посетовал, что я не взял их с собой в Баку.
— Удачно ли складываются твои дела здесь? — поинтересовался он.
— Удачнее быть не может! У тебя и Мюлькджахан прибавление семейства, у меня вышла новая книга, и с делами райкома я, кажется, тоже справился.
— Завтра выписывают Мюлькджахан, если ты не против — поедем за ней вместе.
— Не сглазить бы, если так дальше пойдет, в следующий раз у вас будет тройня!
— Что ж, и тройня неплохо. Имена этим двоим я уже придумал! Держу слово мужчины! Сыну дано имя Октай, а девочке — Франгиз!
— Да пойдет им впрок материнское молоко и отцовское умение!
На следующий день, перед тем как пойти по своим делам, мы с Керимом привезли Мюлькджахан и малышей из родильного дома, где для них все уже было приготовлено. Оставив счастливого отца заниматься домашними делами, я поспешил в ЦК.
Заведующий сельхозотделом сообщил мне две новости: из Баку в помощь к тем, кто уже работал на селе, направляется новый отряд, состоящий из двадцати пяти тысяч добровольцев, — это во-первых; а во-вторых, в Центральном Комитете обсуждается вопрос о моем переводе из Агдама в Баку — на должность инструктора ЦК.
В Баку переезжать мне не хотелось, но я не стал спорить, тем более что вопрос еще только обсуждался. Встревоженный этим известием, я не заметил, как вышел на улицу. Рядом с Бакинским Советом, у трамвайной остановки, я вдруг увидел Джафара Джабарлы.
НЕЗАБЫВАЕМАЯ
Я поздоровался с ним.
— Знаете, Джафар-муэллим, — заговорил я, — у одного из моих друзей четверо маленьких детей, и всех он назвал именами героев ваших произведении. Двое родились совсем недавно, мы с другом сегодня привезли их из родильного дома. Я осмеливаюсь обратиться к вам с просьбой: не согласитесь ли вы посетить их дом? Ваш приход будет радостным событием в жизни этой семьи.
Джафар Джабарлы улыбнулся и поправил очки.
— С удовольствием! — сказал он, а потом добавил; — Но прежде зайдем с вами в центральный кооператив, запасемся кое-какими покупками!
Подарков было куплено так много, что пришлось нанять фаэтон.
Нас встретил Керим. Когда я сказал, кого привел, он будто лишился дара речи — изумлению его не было предела.
Мать Мюлькджахан засуетилась, готовя плов, а Джафар Джабарлы начал играть со старшими детьми — Айдыном и Гюльтекин. Когда ему вынесли показать новорожденных и сказали, как их зовут, мне показалось, что за толстыми стеклами очков блеснули слезы.
— Как же удается вам, Керим, содержать такую многодетную семью? — спросил Джафар Джабарлы.
Керим смутился, а за него ответил я:
— Трудно, но живет. Как-нибудь вырастут!..
— Взрослые могут жить как-нибудь, — возразил он. — Но вот малыши не поймут смысла этих слов. — Джабарлы снова поправил очки. — Жить как-нибудь, писать как-нибудь… работать как-нибудь… Не слишком ли много в нашей жизни всяких «как-нибудь»?
Я промолчал: Джафар Джабарлы был прав.
Хозяйка накрыла на стол. Мюлькджахан была еще слаба, поэтому управлялась одна ее мать. На столе уже дымился плов. Джафар Джабарлы ел с аппетитом. Керим открыл бутылку водки и наполнил рюмки. Первое слово сказал почетный гость:
— Я счастлив, что этих маленьких людей назвали именами моих героев. Давайте пожелаем им, чтобы судьба была благосклоннее к ним, чем к героям моих пьес. Ваши дети — люди будущего!
Я, как всегда, не пил, но все-таки произнес тост:
— Мы желаем долгих лет жизни и больших творческих успехов нашему прекрасному гостю, большому писателю Джафару Джабарлы!
Разговорился даже Керим:
— В жизни каждого человека бывает счастливый день, счастливая минута. Для нас с Мюлькджахан этот день наступил с приходом в наш дом уважаемого гостя. Мы запомним ваш приход на всю жизнь, и когда дети вырастут, расскажем им, кто стоял у их колыбели. Желаем вам написать еще много замечательных пьес, герои которых тоже войдут в нашу жизнь!
Внезапно Джафар Джабарлы поскучнел и на наш вопрос, что с ним, неожиданно разоткровенничался:
— Раскрою вам один секрет. Я написал новую пьесу, но пока ее никто не видел. События в пьесе происходят в современной деревне. Пьеса посвящена тем, кто борется за создание колхозов. Главный герой — инженер Яшар, которому мешают притаившиеся кулаки.
— Джафар-муэллим! Сейчас, когда в селе резко обострилась борьба, ваша пьеса очень актуальна! — воскликнул я с восторгом.
— Я тоже так думал, но, увы, у нее есть недоброжелатели.