Бросок за мечтой
Шрифт:
– Боишься замёрзнуть - не подходи.
Он сам не понял, зачем произнёс эти слова, неожиданно отозвавшиеся резкой болью.
– Вот как. Ладно, если не хочешь - не буду.
– Мои желания не имеют значения.
– Ты этому у коммандеров научился?
– Это естественный процесс. Чем выше степень осознанности и чем больше ответственность - тем меньше ты принадлежишь себе. Я не собираюсь как-либо влиять на тебя. Ни отталкивать, ни сближаться. Вряд ли тебя такое устроит.
– Ну, ты честен хотя бы...
Облака варились в котле небес, и галерея выглядела неуютным, холодным
Обнять её? Удержать? Будет ли это честно, хватит ли у него сил согреть чужую душу, когда не можешь согреть свою? Откуда это рвущее чувство, словно ты завис над бездной и не можешь шагнуть ни вперёд, ни назад? Так сложно протянуть руку... Так сложно закончить всё здесь и сейчас.
Римм шагнул вперёд, заглянул в тёмную глубину распахнутых глаз и прижал девушку к себе. Она не вымолвила ни слова, и он тоже не сразу преодолел острую боль, причину которой всё искал и не мог найти. Нежность, отчаяние - своё и чужое, бьющееся в этом хрупком теле, долг и холод, надежда и неверие - всё смешалось, не позволяя привычно упорядочить свои мысли. Внутри царил тот же ветреный хаос, что и в небе над ними, и оставалось только одно - нарисовать хаос таким, какой он есть, отказавшись от структуры в пользу одного только образа.
– Я попытаюсь выразить словами то, что чувствую. Как сумею. Выслушай меня - и тогда уже принимай решение.
– Выслушаю.
Он обнял Шейд ещё крепче. Ветер теперь кружил вокруг них, стараясь похитить остатки тепла, и двое смыкали объятия всё теснее, не позволяя стихии разрушить эту жалкую крепость.
– Я не хочу тебя обманывать. Не думаю, что я тебя люблю. Прямо сейчас я чувствую нежность и просто не хочу тебя отпускать. Но это эгоизм, Юля. Я хочу согреться. Не хочу быть один. И по этой же причине мне хочется тебя оттолкнуть. Я стрелял в Эон Ли, но вместе с ней уничтожил кусок себя. Ничего нет. Ни сожаления, ни раскаяний. И одновременно - я не верю тебе. Порой я хочу сделать тебе больно просто потому, что это будет какой-то иррациональной местью реальности, забравшей у меня даже мечту о счастье. Я ведь больше не мечтаю. Не верю, что может быть хорошо. Меня и тянет к тебе, и отталкивает... Если вдруг решишь остаться - даже не знаю, что смогу тебе дать. И не знаю, смогу ли выбраться из экзекуторских лат. Даже когда всё кончится.
Волосы Шейд пощекотали ему ухо. Потом послышался странный звук - сперва Римм подумал, что девушка плачет, но звук стал громче и перерос в хихиканье, вогнавшее экзекутора в ступор.
– Римм, ты что, мозги потерял?
– Э?
– только и смог вымолвить он, попытавшись отстраниться, но обнимавшие его руки сжались сильнее, не отпуская.
– Ты за своей командирской бронёй явно поглупел во всём, что не касается служебных обязанностей. Вредные коммандеры это эксплуатируют, а ты и рад. А в итоге - вот. Запинаешься, как подросток. Логика где твоя? Системное мышление? А?
– Тебя разве не это во мне раздражало?
– Раздражало! И сейчас раздражает. Но это же не повод совсем
– Что будем делать?
– спросил он её вечность спустя, едва не растворившись в тёплых объятиях.
– Что пожелаем, - серьёзно прошептали в ответ.
– Ты боишься?
– Боюсь.
– Чего?
– Души проникают друг в друга. Никогда - полностью, но всё-таки проникают, и в той области, где происходит диффузия, живёт уже не один человек - а двое. Но рано или поздно наступает момент расставания, и душа другого человека выдирается из твоей. Участок взаимопроникновения погибает, и ты остаёшься не только без того, что обрёл, но и без того, что имел раньше. Я прошёл этот путь и очень не хочу повторить его снова. И не хочу, чтобы по нему прошла ты.
– Кто бы знал, какие страхи живут внутри нашего коммандера флота... Римм, мы можем умереть. Очень скоро. Ты ведь в курсе этой возможности, да?
– Да, я знаю.
– И при этом боишься эфемерных вещей, которые могу произойти когда-нибудь в отдалённом будущем. Римм, ты идиот!
– неожиданно завопила она ему в ухо.
– Тебе не страшно воевать, но страшно испытать немножко душевной боли, и то не наверняка?!
Он не нашёлся, что ответить, а девушка тем временем требовательно заглянула ему в лицо. Её щёки покраснели, а в глазах плясали задорные огоньки - едва теплившееся пламя снова разгоралось костром.
– Римм Винтерблайт, ты хочешь меня поцеловать?!
– Я не...
– Не мямли!
И всё встало на свои места.
– Да. Хочу!
– Тогда чего ждёшь?!
***
Получив вызов на совещание ЭПГ, Римм не особенно удивился. После встречи с Шейд все детали его личности наконец-то встали на свои места и перестали генерировать лишние колебания. Вызвали? Значит, у них есть на то причины, о которых ему сообщат... или не сообщат. Скучать, в любом случае, не придётся.
И всё же коммандеры сумели, в очередной раз, его удивить. Не фактом встречи, но местом её проведения - настолько нетипичным для Ауры, что оно казалось кусочком иного мира.
Колодец. Глубокий колодец в чёрной скальной породе, выточенный или выплавленный без всякого видимого смысла - если только не считать смыслом подавляюще мрачную атмосферу, от которой хотелось скорее выбежать вон. Все предметы, жилища, открытые пространства Биома дышали уютом, свежестью, светом - чем угодно, только не мрачной торжественностью на грани небытия, которой полнилось это помещение, увенчанное дырой в космос, из которой глядели вниз редкие неподвижные огоньки.
На гладком дне колодца располагался круглый стол, окружённый шестью креслами. Всё - такое же непроглядно-чёрное, только в полированной крышке стола виднелись созвездия - но не те же самые, что в дыре наверху.
Римма уже ждали и он, подавляя непрошеное волнение, занял единственное свободное кресло. Коммандеры сидели, не шевелясь, и выглядели жутковато - неподвижные манекены в рассеянном звёздном свете. Люди так не умеют, - мелькнуло в голове Римма, и он понял, что впервые подумал о членах ЭПГ как о существах другого вида. Специально ему показали эту нечеловечность? Или просто не сочли нужным её скрывать?