Бросок за мечтой

Балабаев Андрей Михайлович

Что видела астрокоммандер? Наверное, перспективу. Матрицу одинаковых ячеек, в каждой из которых хранится значение, не слишком отличное от соседних. Матрицу, операции с которой проводятся по единым правилам. Или это выдумал его собственный мозг под впечатлением от истинной природы коммандеров?

– Экзекуторы! Каждый из вас волен покинуть армию и вернуться в Социум. Если большинство выберут этот путь, в скором времени мы все сдохнем и во вселенной не останется людей. Спасибо за внимание.

Она не сказал больше ни слова -

просто повернулась и вышла. Обман ли это был? Да, обман. Но несмотря на это, Римм почувствовал себя ребёнком, которому указали на его место. Что чувствовали остальные, он не стал и гадать - но с того дня случаев ухода из Корпуса больше не было.

Оставался ещё один вопрос, ответ на который он откладывал слишком долго, то погружаясь в круговерть дел и тренировок, то трусливо изгоняя роящиеся мысли на периферию сознания. Шейд. Избавившись от неотложных проблем с Корпусом, Римм заставил себя встать лицом к лицу со своими личными демонами. До того момента, когда эскадры пойдут в решающий бой, оставалось несколько дней и дальнейшее промедление становилось равносильно предательству.

"Встретимся?"

Слово далось непросто и ещё труднее оказалось отправить его в путь к адресату. Сообщение растворилось в информационной сети, а Римм попытался раствориться в безмыслии, отрешиться от будущего и ни о чём не волноваться - но у него, как обычно, не получилось. Когда в последний раз он чувствовал себя уверенно, спокойно и хорошо? Не вспомнить. Будущее продолжало давить, нависая непроницаемой плитой, скрывающей грядущие дни. Ещё один рывок. И ещё один. И ещё. Пока плита не треснет под ударами рвущегося к Мечте человечества и не рассыплется в прах... Или пока её тяжесть не похоронит все сомнения и надежды.

Тихий звон дрожью прокатился по позвоночнику. Ответ. Больше нельзя бояться.

"Давай. Помнишь галерею после танцев?"

Воспоминание заставило его сперва покраснеть, потом - улыбнуться.

"Помню."

Спустя десять минут он уже стоял там - на границе владений ЭПГ, простёрших свои невидимые с земли террасы над Биомом. Небо здесь казалось ближе земли - жемчужно-серое покрывало, безбрежное и бесформенное царство простора, затмевало буро-зелёный ковёр, лежащий далеко внизу. Открытая галерея была пустынна. Когда-то белая, теперь она поблекла, оставшись немногим светлее распахнувшейся за перилами перевёрнутой бездны. По шершавым плитам скользил чудом уцелевший лист.

Невысокая фигурка в чёрном мундире замерла у самого края - одинокая, неподвижная, совсем не похожая на ту озорную белку, которая зачем-то вклинилась в жизнь Римма вечность назад.

Он подошёл и стал рядом, глядя в дымчатую даль. Нужно было что-то сказать, но все слова, как назло, куда-то исчезли. Римм открыл было рот, промолчал, глянул краем глаза на Шейд - недлинные растрёпанные волосы дрожали под порывами ветра.

– Одуванчик, - вырвалось у него само собой.

–

Что?..

– Ты - как одуванчик. Только не жёлтый и не белый, а янтарно-медовый.

– Ну и как это понимать?
– не поворачивая головы, проворчала она.
– Спонтанный комплимент или ты так неуклюже пытаешься начать разговор?

– И то, и другое.

– Ладно. Считай, что комплимент мне понравился.

Он вздохнул, собираясь с духом.

– Прости. Торт мы так и не съели.

– Не съели, - этом отозвалась она.
– Но я не в обиде. Ты только за этим меня позвал?

– Я не настолько ужасен.

– Но почти.

– Ты же сказала, что не в обиде.

– А я и не обижаюсь. Просто констатирую факт.

– Сдаюсь. Я почти настолько ужасен. Но за это я ещё десять раз попрошу прощения.

– Мало.

– Сто?

– Дурак.

– Наверное. Скоро мы атакуем Чужих...

– И ты решил закончить все дела. Завещание уже написал?

– Пытаюсь. Шей... Юля.

Впервые за время разговора она повернула к нему лицо. Бледная улыбка легла на губы, но не отразилась в глазах. Они смотрели друг на друга не меньше минуты, и Римму не хотелось отводить взгляд от ставших незнакомыми черт.

– Ты меня любишь?
– спросил он в лоб.

Шейд невесело рассмеялась.

– Похоже на то. Смешно, правда?

Римм снова запнулся, не зная, что сказать. Странные, болезненные, грустные чувства подступали откуда-то изнутри, пытались обрести плоть в словах, но не находили подходящих определений.

– Я... Я не знаю, что я испытываю. Но использовать тебя не хочу. Прости.

Она снова тихонько фыркнула.

– Я к этому была готова. Ты же предсказуемый, когда до таких дел доходит. Прямой, как палка.

Склонив голову, девушка наблюдала за выражением его лица, словно видела в нём нечто понятное лишь ей одной.

– Что ты чувствовал, когда умирал? Там, в первом бою?

Вопрос ослабил повисшее напряжение и Римм начал прилежно вспоминать.

– Сначала - страх. Потом - какое-то запредельное ощущение. Не могу его описать. Будто становлюсь частью света.

Послышался тяжкий вздох.

– Для чего?
– наконец вымолвила она.

– Что - для чего?

– Для чего ты рискуешь жизнью? Ради других людей?

– Вряд ли.

– Тогда зачем?

Римм нырнул во мрак своей души и снова поднялся на поверхность. Открыл глаза - серый свет показался неожиданно резким.

– Потому что это правильно. Меня мало волнуют другие люди. Я не горю желанием защищать кого-то конкретно. Но внутри есть какой-то эгоистический стержень, который хочет занять своё место в системе. Желает быть частью целого и приближать всеобщую цель.

– Трудно?

– Нет.

– Раньше ты был более... Не знаю, как сказать даже. Живым, человечным, тёплым. А сейчас от тебя холодом тянет за километр.