Бросок за мечтой
Шрифт:
Кресло оказалось до ужаса неудобным. О том, чтобы расслабиться и опереться на спинку, не могло быть и речи - и спинка, и сиденье были изготовлены из камня и располагались под прямым углом друг к другу. Для чего? Или тоже - странная традиция, истоки которой затерялись глубоко в прошлом?
Актор начал говорить внезапно, без тех незаметных условностей, которым следует почти любой человек, обращающийся к аудитории. Голос его звучал ровно, холодно и глубоко - но не искусственно, как с облегчением понял Римм, поддавшийся угнетающей обстановке.
– До начала операции остаётся менее пяти суток. Астрокоммандер, доложи, каковы текущие прогнозы её исхода.
–
Кинан выглядела чуть более живой, нежели остальные: на её выступающем из тени лице отражались следы эмоций.
– Моделирование выполнено стратегическими интеллектами Ауры в соответствии с утверждённым планом атаки в семистах двадцати основных вариантах с учётом вариативных подмножеств. Оценочная степень достоверности моделирования - от ноля целых девятнадцати сотых до ноля целых восьмидесяти девяти сотых. Интегрированная оценка результатов моделирования - победа с вероятностью ноль целых семьдесят шесть сотых при достоверности девять десятых.
– Иными словами, мы можем победить?
– Именно так, хотя вероятность не настолько высока, чтобы исключить риск. Кроме того, остаются потенциально неучтённые факторы, оставшиеся без оценок и не включённые в моделирование.
– Оценка потерь?
– Максимальные потери при достижении заданного результата могут составить девяносто процентов внешних боевых модулей и восемьдесят два процента задействованного личного состава. Потери при средневероятном сценарии - восемьдесят и пятьдесят шесть процентов соответственно. Вероятность прорыва противника к Ауре - от шестнадцати до семидесяти процентов, ущерб - приемлемый.
Пока астрокоммандер сообщала то, что наверняка уже знали все присутствующие, кроме самого Римма, он осторожно переводил взгляд от одного коммандера к другому, чувствуя себя так, словно подсматривает за чем-то сокровенным. Каждый был по-своему совершенен: более гармоничных черт, возможно, не имел никто на всей Ауре. Тайо - прекрасен. Настолько походит на сошедшего с небес бога, что даже царящая в колодце темнота боится коснуться его тонких черт. Актор - образец совершенного командира. Тоже красив, но красив как достигшая совершенства боевая машина. Игниса можно сравнить с огненным духом. Отстранённый, но внутри горит пламя творения. Гвин... Тут череда его размышлений споткнулась об острый блеск её глаз, и Римм понял, что не единственный, кто изучает чужие лица. Биокоммандер пряталась за белой маской, однако ей хватало одного взгляда - в нём соединились и тонкая улыбка, и странная тоска, и насмешка, и многое другое - недоступное дерзкому человеку, принятому в круг небожителей.
– Технокоммандер, какова степень готовности Ауры?
Спасительный голос актора разрушил чары, позволив отвести взгляд от блестящих во тьме озёр. На лбу Римма выступил пот.
– Полная готовность. Производство необходимых боеприпасов и единиц техники завершится в течение пяти часов. Все системы выведены на боевой режим. Аварийные команды развёрнуты.
И резко, без паузы:
– Коммандер флота, доложите о готовности вверенных вам войск.
– Слушаюсь, - автоматом выдал Римм, подавляя желание вскочить с места и лишь сильнее выпрямив спину. На него смотрели пять пар внимательных, совершенно человеческих глаз, обладатели которых заранее знали всё, что он мог им сказать. Доклад являлся ритуалом, и от участия в этом ритуале, от самого факта, что его, обычного человека, допустили к участию, становилось немного не по себе. Актор, быть может, и хотел лучшего, пытаясь привить ему ощущение единства с ЭПГ, Кинан наверняка думает, что всё идёт так, как должно -
– Сообщу самое основное, - начал он.
– Материальная часть приведена в полную боевую готовность. Личный состав находится в подавленном состоянии. Высокий уровень потерь в Первой эскадре и последующий мятеж подорвали боевой дух. Экзекуторы боятся, и это, безусловно, скажется на их эффективности в предстоящем сражении. Откровенно признаю, что мне неизвестно, как справиться с данной проблемой, несмотря на помощь астрокоммандера в прекращении дезертирства. Не исключены новые нервные срывы - вероятность их тем более высока, чем меньше времени остаётся до начала операции. Моя оценка - до тридцати процентов личного состава потенциально неблагонадёжны. При этом критический уровень психологических потерь - пять процентов. После его преодоления часть астроморфов останется без пилотов.
Этого довольно? Или от него ждут каких-то особых оценок?
– Спасибо, коммандер.
По лицу актора невозможно догадаться, остался он доволен докладом или же ему безразлично всё прозвучавшее.
– Подвожу итог. Проведение наступательной операции с целью полной ликвидации вражеского присутствия на орбите Мечты является обоснованным решением. Утверждённые сроки и планы операции пересмотру не подлежат. Обратный отсчёт начинается с точки в 390000 секунд. Возражения? Возражений нет. Заседание объявляю закрытым. Римм Винтерблайт, останься для дальнейшего инструктажа.
***
– Вы планировали это всё с самого начала?
Актор, не мигая, смотрел ему в глаза, и нельзя было понять - то ли демиург смотрит на насекомое, то ли добрый творец на своё дитя.
– Да.
Римм ожидал этих слов, но они всё равно укололи его, заставив внутренне содрогнуться.
– И все мои шаги были ступенями в этом плане?
– Не совсем так, как ты думаешь, но по сути - верно. Тебя вели и тебя готовили.
– Но почему я? Почему вы так носитесь именно со мной?!
Эмоции просились наружу и сдержать их не было сил. Пускай потом будет стыдно, но сейчас застарелая горечь, пеной поднявшаяся со дна души, рвалась через край и не остановить её было, да и зачем её останавливать?
– Ты просто попался, Римм. Попался в нашу ловушку. Мы могли выбрать и кого-то другого - Вергоффен тоже подходил, хоть и по-иному, чем ты - но Вергоффен погиб, и ты остался лучшей кандидатурой из всех отмеченных. Случайность, помноженная на расчёт. Правда, - добавил актор чуть погодя, - мы вовсе не контролировали каждый твой шаг. Не хотим, да и не умеем. Скорее, мы их предсказывали и корректировали - с учётом общего блага. Ты обижен на это?
– Нет. Нет, не обижен... Хотя кому я вру. Да, это можно назвать обидой. Свободная воля, выбор... Но я уже смирился, не думайте. То есть, я хочу сказать, - он окончательно сбился, но всё же продолжил, - я не злюсь на вас. Вы такие, как есть. Пленники долга. Мои метания на этом фоне выглядят жалко и мне от этого, как ни странно, легче.
– Но тебе тяжело.
– Да, мне тяжело. Но я справлюсь.
– Прости нас, Римм Винтерблайт.
– Что?..
То, что он услышал, было настолько неожиданно, что сперва показалось сущей бессмыслицей. Бессмертные ангелы просят прощения? У него?..