Бросок за мечтой

Балабаев Андрей Михайлович

– Спираль сделает новый виток.

– Но уже никогда мы не вернёмся в потерянный дом, - завершил актор начатую им же молитву.

– Мы помним!
– воскликнули они хором, поразив Римма глубиной вложенных в эти слова чувств. По щеке скатилась непрошенная слеза. Чужие эмоции и чужая память давили на него, навязывая сознанию смутные образы и тени не испытанных никогда эмоций, заставляя переживать то, чему и названия нельзя было отыскать. Его окунули в другую жизнь, о которой он не знал почти ничего, да и знать не мог: окунули, не спросив, умеет ли

экзекутор плавать, справится ли, выдержит... В него верили.

– Вот и всё, - шепнули ему на ухо.
– Теперь идём.

– Последний парк ты всё-таки увидел, - прозвенел за спиной голос биокоммандера.
– Парк Памяти, и радости в ней нет.

***

Кабинет его заинтересовал, но и только. Римм уже устал удивляться, устал от попыток осмыслить происходящее и теперь просто плыл по течению, благо, большего никто и не требовал.

Большие арочные окна, тяжеловесная, массивная мебель из полированной древесины, кожи и мрамора, камин - настоящий камин!
– на полке которого царственно покоились огромные механические часы, пушистый чёрный ковёр, белые статуи по углам, и множество полок - заставленных книгами, моделями старинной техники, фигурками и совсем уж непонятными штуками, о назначении которых оставалось только гадать. Он вертел головой, утопая в огромном кресле, и ждал, что будет дальше - без особого волнения, даже с любопытством. Уютное кресло коварно предлагало уснуть, и в какой-то момент Римм поддался на уговоры, провалившись в сумбурные сновидения.

Разбудил его громкий смех.

– Наконец кто-то использовал это место по назначению! Виндик, он нагло дрыхнет!

– Неудивительно. Чего возмущаешься?

– Но я тоже хочу!

– Тебе по статусу не положено.

Римм открыл глаза, не чувствуя никакого стыда за своё поведение. В конце-концов, это его таскали по всей Ауре без всяких объяснений - так что теперь...

Перед ним стояли актор и астрокоммандер. Оба - улыбающиеся, оба - уже без мундиров. Актор - в просторном чёрном плаще, астрокоммандер - в чёрной футболке и голубых брюках. Грива волос перехвачена алой лентой.

– Как самочувствие?

– Нормально, - осторожно ответил Римм, припоминая свой последний и единственный разговор с актором. Воспоминания заставили насторожиться и сесть прямее.

– По-моему, он тебя боится, - брякнула Кинан, нимало не заботясь о том, чтобы её слова прозвучали вежливо.
– Ты боишься Виндика, Римм?

– Не то, чтобы, - начал он, пытаясь как-то уйти от прямого ответа, потом махнул рукой и сказал, что думал: - Прошу прощения, но ваше общество - я имею в виду всех коммандеров - выворачивает мой мозг наизнанку. Вы странные.

– Слышала, Кинан? Мы странные.

– Ничего. Скоро привыкнет.

– Привыкну?..

– Ага. Мы не зря позвали тебя на церемонию - хотели, чтобы ты нас немного понял.

Прибежали два морфа - танки на ножках, оснащённые манипуляторами - и принялись сервировать чайный столик. Появились подозрительно знакомая бутылка, мороженое, горка разноцветных конфет и утопающие

в креме бисквиты.

– Я не уверен, что особенно много понял. Это ведь было прощание с Землёй? Что-то вроде традиции?

– Да, - быстро сказал Виндик.
– Именно прощание.

Актор, похоже, хотел сказать что-то ещё, но остановился и в разговоре повисла пауза. Римм отломил кусочек мороженого и аккуратно поднёс серебряную ложку ко рту. Разжевал. Застыл. Вкусовые рецепторы не сразу донесли до мозга информацию о том, что за угощение им досталось, и когда нервный сигнал всё же прошёл, сдерживать физиологическую реакцию было поздно. Согнувшись пополам, он отплёвывался, не думая ни о своём виде, ни о приличиях. Отвратительный, чудовищно приторный вкус, перевитый, как букет лентами, ванильно-клубничным оглушающим ароматом, въелся в гортань и облепил язык, вызывая рвотные спазмы.

Виндик и Кинан бросились к экзекутору с двух сторон. В рот потекло что-то прохладное, чистое - голову ему предусмотрительно запрокинули - и благословенная влага смыла, наконец-то, следы мерзкого продукта, позволив перевести дыхание. Несколькими мгновениями позже Римм окончательно пришёл в себя и обнаружил, что сидит в кресле, а отравители стоят перед ним. Кинан имела вид виноватый, и, похоже, расстроенный. Даже невозмутимый Виндик казался слегка смущённым - впрочем, это с равным успехом могла быть игра воображения: по лицу актора никогда нельзя было судить о чём-то с уверенностью.

Они переглянулись.

– Чьё-то обжорство не доведёт до добра.

– Прости уж. Меня привычка подвела. С людьми давно не приходилось так общаться... Но и ты забыл, а ведь всегда и обо всём доселе помнил!

– Что вы мне дали?!
– каркнул, обращая на себя внимание, Римм. Увидел рядом бокал, понюхал, но пробовать не рискнул.

– Пей без опаски. Сие лекарство, ты его недавно уже глотнул.

– Точно?

– Не гневи меня, экзекутор!
– Кинан нахмурилась.
– Я лгать обычай презираю, а ошибки не повторится снова. Пей!

Он послушался, осушив бокал до дна. Под ногами ползали маленькие морфы, убирая следы неудачной трапезы.

– Мы просим прощения, Римм. Кинан тоже просит. Ведь так, Кинан?

– Да, я тоже прошу прощения, - угрюмо кивнула та.

– Мороженое было рассчитано на нас. Человек не должен был его пробовать. Но память... Память порой подводит.

– Человек?..

Услышанное окончательно выбило его из колеи.

– Ах. Расскажем ему?

– Всё равно собирались.

Римм непонимающе переводил взгляд с одного коммандера на другого. Только что перед ним была устоявшаяся, прочная картина мира - но вот кто-то приоткрыл в небе невидимую доселе дверь, и прежний мир оказался лишь шариком в океане неведомого.

– Мы не люди, экзекутор. Мы - результаты проекта "Ангелы новой жизни", созданные в Солнечной системе ещё до отлёта Ауры. Биологические субъекты человеческого искусственного интеллекта.

– Кажется, он в ступоре, Виндик. Плохо воспринимает.