Бросок за мечтой
Шрифт:
– Каково быть убийцей, Римм?
Он попытался пройти мимо, но Скаррель схватил его за плечо.
– Ответь мне! Что ты чувствовал, когда убивал?!
В бешеных глазах сослуживца плескались ярость и боль. Скаррель не ждал ответа - он знал, что ответа нет, постепенно теряя самоконтроль. Римм приготовился бить, но бить не пришлось - пальцы на плече разжались, чужое лицо обмякло, превратившись в скорбную маску.
– Я понятия не имел, на что шёл... Я ухожу, Римм. Ухожу из экзекуторов. Ухожу...
– повторил
– Почему?
– Почему вы убили их?!
Ещё несколько человек из Второй эскадры заступили дорогу, требуя от коммандера флота не то объяснений, не то признания вины, а быть может - и утешения, слов о том, что случившееся был неизбежно и не напрасно...
Эти люди были способны на что угодно. Обвиняющие лица искали одного - точки опоры в перевернувшемся мире, но Римм не мог дать им такую точку. Не мог выдавить из себя ни одного подходящего случаю слова. Плохой лидер... Плохой дипломат... Не Вергоффен, нет. А значит - придётся драться, высказав собравшимся всё, чего они заслужили.
– Я - ваш непосредственный командир, - бросил он с вызовом.
– Если кто-то считает, будто этот факт больше не имеет значения - может сообщить прямо сейчас. Если кто-то считает, будто астроморф - его личная игрушка, если кто-то считает, будто на войне не убивают, если кто-то считает, что я дурно поступил с предателями - пусть скажет прямо сейчас!
Он стоял, держа за руку заплаканную Шейд, и две светловолосые фурии с ледяными глазами встали справа и слева. А сзади, второй шеренгой, построились Аркадия, Максимилиан, Гильден и Святослав.
Будто личная гвардия - мелькнула непрошенная мысль.
И экзекуторы расступились.
Римм прошёл сквозь частокол пустых взглядов, ломких и острых, как стекло, но никто больше не проронил ни слова.
***
– Я совершил ошибку. Непростительную ошибку. Её пришлось исправить. Скажи, Кинан, почему это так... грустно? Почему я тоже чувствую боль?
– Прикажешь отвечать?
– Нет. Неважно.
Актор подошёл к окну, за которым таяли предутренние сумерки, распахнул его и полной грудью вдохнул осенние ароматы.
– Мы бежали от прошлого, а теперь кусаем его за хвост.
– Виндик, Виндик... Ты в самом деле хочешь сделать из него нового актора? Проводишь через ломку жизненных ориентиров, насилие, убийство людей - чтобы взрастить своё собственное подобие?
– Людям понадобится лидер.
– Он не лидер и ты это знаешь.
– Знаю. Но никого другого у нас в распоряжении нет. Выкованный и подготовленный Винтерблайт куда лучше, чем взрослое дитя наподобие Свенссона.
– Хм. Перекалишь меч - и он сломается в неподходящий момент. А мне будет жалко.
– Представь себе - и мне тоже.
Он вернулся назад и занял огромное кресло напротив астрокоммандера. Так и сидели - молча, наслаждаясь
– Эй, актор. Ты о чём-нибудь мечтаешь? Я имею в виду - лично для себя. Не этот долг, не Мечта с большой буквы, а что-нибудь такое... Простое, маленькое. Больше ничьё.
– Не знаю. Иногда мне хочется летать в небе - без крыльев, без двигателей. Самому.
– А это вообще реально?
– Наверное, если попросить Игниса. Я как-то задавался вопросом - создание локальных флуктуаций гравитационного поля принципиально возможно, но потребует затратить на это половину мощностей Ауры.
– Да уж, "простое и маленькое"...
– А ты? У тебя есть такая мечта?
– Точно хочешь это услышать? Оно смешное.
– Мы и сами порой похожи на клоунов. Лучше уж так, чем сходить с ума.
– Я хочу сидеть на берегу моря и есть мороженое. И пирожные. И фрукты. И пить лимонад. И чтобы вкус был настоящим, и больше не надо было ничего делать.
– Ты могла бы...
– Нет. Это всё не то.
Опустевший бокал упал на чёрный ковёр и закатился под стол. За ним тут же бросился маленький морф-уборщик.
– Ты не меняешься.
– Хватит притворяться, Виндик. Мы не люди, в конце концов. Я устала играть. Не хочу. Не хочу больше.
– Что такое "люди", астрокоммандер? Скажи мне, если ты знаешь.
– Это они. Живые, настоящие, тёплые. Даже идиот Свенссон, даже несчастные бедолаги, которых мы недавно убили. Наша драгоценность, наше сокровище, к которому мы приставлены сторожами. Они делают, что хотят, идут, куда хотят, чувствуют, что хотят! Знаешь ты, как я завидую им?!
– Знаю. Вернёмся к этому разговору... когда у меня будет, что ответить. Согласна?
– Amen.
Раннее солнышко заглянуло в кабинет, отпрянуло, заслонённое случайными облаками, и снова вернулось, бросив на тяжеловесный интерьер свою улыбку.
– Экзекуторы устроили что-то вроде прощания с погибшими. Сами, или чья-то идея?
– Я не подавала идей. Тайо тоже. Экзекуторы созданы на пустом месте, у них только-только начинают появляться боевые традиции. Не нужно вмешиваться в этот процесс. Ритуальные фразы, песни, обряды - всё это костыли сознания, отчаянно сопротивляющегося страху смерти.
– Они выдержат?
Кинан внимательно посмотрела на актора.
– Раньше за тобой не водилось привычки заниматься тем, что в обществе именуют "поддержанием разговора".
– А ещё раньше за мной не водилось привычки сожалеть о смерти всего-навсего четырёх человек. Всё дело в близости к цели. Чем меньше остаётся времени, тем труднее ждать и оставаться спокойным.
– Всё труднее дышать.
– Да, именно. Становится труднее дышать. Кинан...
– Что, мой бог?