Болото
Шрифт:
Так вот, общество, создание которого пропагандировал Брадис, не считало любовь основой. Более того, это чувство было для Гордона лишним. Любовь в его понимании тормозила развитие. Лиза, напротив, считала, что любовь - именно в глубоком, всеобъемлющем смысле, подталкивала к созиданию лучше любой агрессии.
Те идеи, в которых Гордон убеждал окружающих, да и себя в том числе, были вызваны тем, что он не чувствовал себя нужным в мире старом. Он не понимал, для чего рождён и существует. Очевидно, он не был доволен собой, ему не хватало любви, и он искал ей замену в чувствах противоположных.
И правда, для чего мы
Когда со временем счастья становится всё меньше, то и смысл жизни теряется. Гордон оттого и пытается обозлить других и настроить на вражду, что сам он глубоко несчастен. Он жаждет радости, но словно разучился находить её в привычных вещах. Его душа на грани катастрофы, ведь она не может выдержать двойного давления - извне и изнутри. И там, и там - воронки, которые засасывают и ведут к катастрофе.
С этой мыслью Лиза успокоилась. Ей даже стало жаль Гордона. В конце концов, подумала она, однажды всё станет ясно. Время - самое верное мерило истины. Оно рассудит нас всех.
Лиза бросила взгляд на суровое небо, и мысленно поблагодарила его за то, что до сих пор оно было благосклонно к её семье. Усталость взяла над ней верх, и она хотела отправляться в каюту. Но, пройдя несколько шагов по палубе, остановилась. Странные звуки, доносившиеся с противоположного конца, привлекли её внимание.
Она осторожно проследовала туда, откуда звуки доносились. Голоса были знакомы. Один - тихий и тонкий, детский, плакал. Его маленькая обладательница была очень испугана. Другой, женский голос, с акцентом, был испуган не менее, но, похоже, пытался убедить не бояться малышку.
Когда Лиза поняла, что на палубе - Айша и Мышка, её словно током ударило. Она со всех ног бросилась вперёд.
В темноте было трудно что-то различить. Лиза видела лишь силуэты. Айша с Мышкой на руках стояла у палубного ограждения. Мышка, которой давно надо было спать, ныла, просила маму вернуться.
Лиза окликнула их, и ей показалось, что Айша вздрогнула.
– Почему вы не в каюте?
– срывающимся голосом сказала Лиза. Она предчувствовала беду.
– У вас что-то случилось? Помощь нужна?
Айша тяжело дышала. Она пересадила Мышку так, чтобы одна её рука оказалась свободной.
– Мамочка, пожалуйста!
– умоляла Мышка.
– Давай вернёмся! Мне страшно, я хочу спать...
– Выспешься, дочка! Совсем скоро выспешься, - обреченно ответила Айша.
– Что ты задумала?!
– с ужасом крикнула Лиза.
Она бросилась вперёд, чтобы остановить подругу. Но та уже перекинула ногу через бортик. Лиза вцепилась руками в Мышку, но Айша резко дёрнула дочь на себя, и забалансировала на шаткой поверхности, едва удержав равновесие.
– Ты не понимаешь!
– её голос срывался на визг.
– Она везде, всюду... Она заберёт меня с собой, рано или поздно, но заберёт! Я уйду к ней! Но и Мышку я не брошу! Не держи меня, пусти!
– Не пущу!
– рыдала Лиза. Она вновь ощутила руками тепло,
– Пусти меня, пусти!
– кричала она.
– Я не могу, так больше! Нет моих сил...
И она, с Мышкой на руках, оттолкнулась ногами от бортика и полетела вниз, в бездонную океаническую топь. Отчаянный детский плач и с женский крик, перемешанные с неистовым биением сердца, навеки застыли в голове у Лизы. Когда она услышала тугой, смачный всплеск, сердце остановилось. Она плохо помнила, что было потом. Кажется, Лиза упала и оказалась в темноте. Потом пришла в себя, кричала и визжала, ожесточенно колотила ограждение палубы, плевала в ненавистную воду. К ней боялись подойти. Часть Лизиной души словно погибла вместе с Айшей и Мышкой.
Она не рассказала никому. Во время обморока у Лизы было видение. В нём - Айша и обе её дочки, Мышка и Вишенка, вместе. Мама прижимала девочек и ласкала. Мышка отвечала на её ласку, а Вишенка, напротив, оставалась холодна. Айша пыталась согреть её, дула на ледяные ручки, но всё было тщетно. Синими от холода губами девочка шептала:
– Я ведь не этого от тебя хотела, мама...
Из чернеющих воронок глаз падали ледяные слезинки.
7. Отзвуки
Лизе было плохо. В бреду и полузабьте она провела почти сутки. Её рвало, она кричала и плакала. Её колотило крупным ознобом, скачками менялась температура. Поначалу с ужасом решили, что и Лизу убивает хворь. Но красноты на её коже не было совершенно.
– Психосоматика, - заключил, наконец, опечаленный Джейк.
Самоубийство Айши с Мышкой вывело из равновесия всех. Негласный траур поселился среди пассажиров корабля. Горевали доктор и капитан. Не скрывал и не стыдился слёз Эндрю. Словно кто-то вынул сердце из его груди. Ну почему, почему он ничего не заподозрил?! Отчего не оказался ночью рядом с любимой и не спас?..
Не знали, что сказать Майклу. Гибель Мышки, практически сестрёнки, он, конечно, мог бы понять. Но как объяснить мальчику, что мама сама утопила девочку, забрала с собой на тот свет?! В итоге, Грета, которая тоже была сама не своя, но сдерживалась, чтобы не показать вида перед Эрин и Майклом - последними детьми, которые оставались на яхте, - сказала им, что Мышенька и Айша скоропостижно скончались от вируса.
А Лиза, которая теперь металась между неизбежностью и нежеланием верить в случившиеся, испытывала мучительное чувство вины. Благодаря Джейку, который вовремя поставил верный диагноз, её не поместили в изолятор и оставили в каюте. Там она и металась по койке, страшная от истерики, скорее даже - безобразная. Огромный кусок того мира, которым она дорожила, откололся и ухнул в недосягаемость.
Как она могла позволить ей?! Почему не удержала хотя бы Мышку?! Они все были слишком беспечны и несерьёзно отнеслись к состоянию Айши. Одна только Грета пыталась спасти, оправдывала её видения. В какой-то момент у Лизы возникло острое чувство ненависти к Эндрю: он пуще других считал видения Айши сумасшествием.