Болото
Шрифт:
– Я совсем не похожа на вас, мама!
– продолжала Мышка.
– Потом, папа - злой... Злой, и не возражай мне! Я не могу быть дочерью такого плохого человека! Я не хочу оказаться такой же, как он! Признайся мне, мама, скажи правду!
Мышка ослабила ручки. Два серых океана глаз с мольбой взирали на маму. Ответ был жизненно важен для девочки
Айша смягчилась, улыбнулась. Нежно погладила дочку по голове и поцеловала.
– Что ты, милая!
– жарко прошептала она.
– Конечно, ты не его дочь. Ты - дочь ангел! Именно так. Я родила тебя от ангела.
– Я знала это! Я чувствовала, - улыбнулась
Лиза и Грета переглянулись. Они не поняли, шутила Айша или говорила всерьёз. Лизе порой приходила в голову мысль о том, что вторая дочь Грейеров абсолютно не похожа на родителей, но подозревать Айшу в измене она не могла.
А Грета еле слышно сказала:
– Удел ангелов нынче - покой и равнодушие. Теперь понятно, в кого наша Мышенька такая тихая.
Лиза подумала о том, что слова Греты - сарказм. И всё же фраза запали ей в душу. В них был одновременно и укор высшим силам, и признание Гретой того, что Мышка не приходится Грейеру родной. Лизе оставалось только догадываться, что имела Айша в виду, когда говорила, что родила младшую дочь от ангела.
И потока воспоминаний Айшу вырвало странное ощущение. Кто-то стоял позади, в проходе, ведущем на камбуз, и сверлил её взглядом. Она обернулась и вздрогнула.
Это была Вишенка. Девочка, одетая в длинную белую сорочку, поеденную трясиной, внимательно глядела на маму.
– Доченька, - со смесью жалости и страха прошептала Айша.
– Ви... Вишенка, милая, чем я могу помочь тебе? Для чего ты преследуешь меня?!
Девочка молчала. Она наклонила голову вбок и ещё сильнее принялась сверлить Айшу чёрными как смоль глазами.
– Ты хочешь забрать меня с собой? Считаешь виноватой? Не молчи, доченька, ответь!
Тишина...
– Почему ты ходишь за мной?
– Айша срывалась на крик.
– Зачем мучаешь меня?! Или...
– её голос смягчился.
– Тебе страшно одной? Ты хочешь быть с нами? А, малыш?.. Ну, иди же сюда... Иди, я обниму тебя! И согрею...
Но Вишенка оставалась на месте. В пылающих чернотой глазах не проскользнуло ни искорки жизни. Айша случайно глянула прямиком в эту бездну - и волосы на её голове встали дыбом. Отчаянье одиночества, которое обитало теперь во взгляде некогда глубоких, вишнёвых глаз, привело её в ужас. Душа девочки вела борьбу со смертью, но явно проигрывала.
И тут порыв нежности захлестнул Айшу с головой. Страх перед призраком исчез, окончательно уступив место желанию помочь девочке. Она осторожно шагнула вперёд, и почувствовала, как легчает её тело. Ещё шаг - и оно сделалось будто невесомым. И вот Айша уже плыла по воздуху вперёд, навстречу Вишенке. Пролетев несколько метров (или всё же она их прошла?! Айша не понимала), она опустилась прямо перед девочкой.
– Вишенка, - жарко шепнула она.
– Девочка моя, иди ко мне...
И тут же дотронулась рукой до щеки дочери. Её ладонь легла на что-то едва ощутимо холодное. Айша осознала, что Вишенка бестелесна. Но это больше её не пугало. Она протянула вперёд вторую руку, положила её на спину Вишенки и притянула дочку к себе. Дух дёрнулся и пошёл волнами. Айша отстранилась, не разжимая рук, и вдруг увидела, что чернота в глазах стала медленно исчезать. На её месте появлялся прежний, глубокий карий, с вишнёвыми переливами, цвет. Девочка словно оживала.
– Айша!
– раздался
Чернота метнулась и вновь захватила власть над малышкой.
– Айша, что ты делаешь?!
Это был Эндрю. Перепуганный, он спешил к Айше. В тот миг, когда Эндрю приблизился к ней, Айша невольно перевела взгляд на него, а когда вновь опустила вниз, Вишенки в её руках больше не было. Только холод ореолом окружал то место, где мгновение назад был дух девочки.
Эндрю бросился с расспросами, но Айша словно оглохла. Он поднял её, немую от горя, на ноги, и, поддерживая под руку, повёл в каюту Лизы.
Пришлось Лизе бросить малышей, за которыми она приглядывала, на попечение Катрин, и заняться подругой.
Айша долго не решалась говорить. Наконец, она трепетно, как будто посвящая подругу в великий секрет, рассказала Лизе о случившемся. Вначале Лиза пришла в ужас: неужели Айша и правда сходит с ума?! Но потом вспомнила кое-что.
Она разыскала Грету: та дышала воздухом на палубе. Рассказала ей о случившемся. К удивлению Лизы, происшедшее не вызвало у Греты большого волнения.
– Пожалуй, стоит побеседовать с вами, - сказала она.
– Со всеми.
Они вместе спустились в каюту к Лизе.
Айша неподвижно сидела на кровати. Рядом - Эндрю. Он обнимал любимую, гладил рукой по чёрным волосам. Грета вошла и села напротив них, Лиза проследовала за ней.
– Я не считаю, Айша, что ты сходишь с ума, - начала она.
– Более того, ты - нормальнее многих из нас. Хотя когда-то я была в такой же ситуации, что и ты теперь, и так же боялась. Ты ведь знаешь, что случилось с моими детьми, я говорила тебе. Но никогда я не досказывала вам историю своей жизни до конца. Наверное, пора сделать это.
Грета говорила тихо. Её речь была плавной, а в голос звучал сухо. Незнакомый человек вряд ли бы уловил в ней едва заметную тоску. Чувства Греты давно перегорели, оставив внутри неё лишь горстку пепла.
Лиза слышала эту историю миллион раз, но каждый раз воспринимала её по-новому остро. Айша знакома была с жизнью Греты лишь частично, а вот Эндрю был для Греты совершенно новым слушателем. Грета начала рассказ издали.
Молодость матери Греты, Берты, пришлась на времена расцвета нацизма в Германии. Она вышла замуж за молодого учёного-врача по фамилии Вайс, всецело преданного нацистской идее. Любовь Берты оказалась слепа. Она не сразу поняла, что её муж оказался чудовищем.
Спустя некоторое время после свадьбы родился малыш, радость и боль Берты одновременно. Новорожденный страдал болезнью Гюнтера. Берта прежде и не слышала о подобном. Стоило малышу оказаться на солнце, как кожа его начала пузыриться, трескаться и кровить.
Берта поняла, что солнечный свет теперь - главный враг её сына. Она надёжно спрятала его в темноте комнат и принялась горевать над нелёгкой судьбой малыша.
Но её муж не разделил с ней горестей. Поняв, что его родной сын имеет генетическое заболевание, Вайс пришёл в неописуемый восторг. Он стал настаивать, что ребёнка нужно сдать в научную лабораторию. Он рассказывал, как это здорово - над малышом будут ставить опыты, которые помогут понять природу его болезни! Он готов был отдать на гибель собственного ребёнка - и ради чего?! Какой-то мифической науки, противной нутру Берты идеи... Она пришла в ужас.