Болото
Шрифт:
Наконец, она произнесла:
– Лиза... Ты посчитаешь меня сумасшедшей? Я всё чаще вижу её!
– Кого?
– не поняла Лиза.
– Её... Вишенку. Доченьку мою, - внезапно Айша разрыдалась.
Сзади неслышно подошла Грета. Она была серьезнее обычного.
– Ты не сумасшедшая, нет, - мягко сказала она.
– Я потом с тобой поговорю. А сейчас - вытри слёзы, успокойся. Ты нужна младшей дочке.
Тем временем, в каюте капитана Алекс и Брадис вели жаркий спор.
– Пойми, на что ты обрекаешь нас!
– распалялся Гордон.
– Мы теряем почти сутки пути! Мы становимся на много миль дальше от берега!
– Ты не замечаешь?
– возражал Алекс.
– На море - полный штиль! Течения замерли! Так утверждает Эндрю. Я бы мог идти до последнего. Но без навигационного оборудования это сложно! Ни к чему хорошему это не приведёт!
– Я буду настаивать на продолжении пути!
– Брадис срывался на крик.
– Настаивать... перед кем?! Люди испуганы и измотаны. Вирус вернулся, жена Джейка при смерти. У нас мало воды, мало еды. Рыбы в океане нет! Океан словно вымер! В сложившейся ситуации мы должны принять весь груз решения на себя. В море все безоговорочно подчиняются капитану. Поэтому я распоряжаюсь: прекратить движение, непрерывно подавать сигнал "SOS". Если работа приборов наладится, мы наверстаем эти сутки пути.
– Ты затеял опасную игру, капитан, - процедил Гордон.
– Я не буду спорить с тобой сейчас. Но, поверь, найду способ расправиться с тобой потом.
– Не стоит угрожать мне, - с нажимом ответил Алекс.
– Давно пора понять, что то, что происходит с нами, не игра.
5. Видения
Что оставалось путникам?.. Ждать.
А именно ждать оказалось труднее всего. Корабль прочно завяз в зелёной пучине. Из рубки беспрестанно вылетали неслышные сигналы "SOS". Пассажирам казалось, что корабль молчит, но это было не так. Позывные с просьбой о помощи не прекращались ни на минуту, но ответа на них не было.
Ждали чуда...
Напряжение на корабле изо дня в день становилось всё сильнее. В духоте потолки давили сильнее, а стены узких кают, казалось, готовы были поглотить пассажиров без остатка. Люди изнывали от безделья и тоски.
Вода заканчивалась. Пришлось вводить ещё более жёсткое ограничение: три стакана в сутки на взрослого и два - не ребёнка. Многим не нравилась такая политика. На судне появились воришки, таскавшие с кухни консервы и воду. Пришлось назначить круглосуточную вооруженную охрану. Проблема в том, что людей было не так много, и охранники сами вполне могли оказаться воришками. Поэтому ввели отчётность: люди, охранявшие припасы, обязаны были записывать, какое количество воды и продуктов приняли, сколько выдали и подсчитывать остаток. Несколько здравомыслящих людей, среди которых была и Лиза, жалели, что не ввели такую систему раньше. Остальным же и при избранном порядке казалось, что их обворовывают.
Эндрю не оставлял попыток добыть пригодную к питью воду. Но, сколько бы он ни пытался, болотные микроорганизмы по-прежнему обнаруживались в очищенной им воде. Эндрю был крайне удручён, потому что чувствовал личную ответственность за те беды, которые происходят теперь с пассажирами корабля.
Вскоре после начала болезни скончалась Джули. Джейк никому не позволил увидеть её мёртвой, и потому прощались с ней, уже завёрнутой в полиэтилен. О причинах её гибели
Действительно, хворь зашла на новый виток. Теперь её проявления стали гораздо страшнее. Люди багровели, превращаясь в сплошной синяк, их рвало кровью. Никакая дезинфекция тут не могла помочь. Сначала один заболевший, затем другой, третий...
Пришлось отказаться от столовой, перенеся все принятия пищи прямо на камбуз, и отвести её помещение под изолятор. Туда Джейк определял заболевших, чтобы оградить тех, кто ещё здоров, от контакта с больными. Умирали гораздо быстрее, чем раньше. После каждого погибшего промывали столовую крутым раствором гипохлорида. Джейк надеялся, что это принесёт хоть какую-то пользу.
К больным доктор ходил в масках. Их в большом количестве нашила из скатертей Грета. Многих удивляло, что доктор, который ещё в Вэллпорте посетил так много больных неизлечимой хворью, который и здесь был в постоянном контакте с заражёнными, не заболевал сам. Поговаривали, что Джейк знает какой-то секрет. Некое лекарство, о котором не говорит никому. Но сам Джейк считал, что у некоторых людей существует иммунитет к вирусу. У кого именно, он пока определить не мог.
Вишенка не оставляла маму в покое. Айша видела погибшую дочь по нескольку раз за день. Она старалась не подавать виду, если в момент появления духа девочки рядом находился кто-то ещё. Но по её внезапно напрягшемуся лицу, по сверлящему пустоту взгляду, Лиза всегда догадывалась, что привидение вновь посетило Айшу.
Психическое состояние Айши становилось всё хуже. Она старалась не отпускать Мышку от себя, боялась, что вирус убьёт и её. Одновременно она отстраняла девочку в моменты своих видений, чтобы та не пугалась. Но Мышку такое поведение мамы пугало только сильнее.
Айша считала, что сходит с ума и медленно скатывалась в темноту депрессии и ужаса. Ей казалось, девочка что-то хочет от неё, только вот что?! Вишенка всегда молчала. Если привидение приходило к ней наедине, она пыталась вступить с девочкой в разговор.
Однажды Айша оказалась на камбузе одна. Она готовила ужин для детей. Айша задумалась, вспомнила недавний разговор с Мышкой.
– Почему наш папа был такой злой?
– неожиданно спросила девочка.
Айша удивилась. О Грейере давно не было речи.
Она ответила дочери:
– Он не был злой. Скорее, глубоко несчастный.
– Ты жалеешь его?
– Да, - Айша кивнула.
Серые глазки малышки округлились:
– Но он же бил тебя, мама!
Айша боязливо оглянулась по сторонам. Они всей компанией находились в их каюте. Сидевшие рядом Грета и Лиза сделали вид, что ничего не слышали.
– Тише, тише!
– зашептала Айша.
– Милая, давай не будем про это вспоминать. Дело прошлое. Папы давно нет с нами, и мы должны его прости...
Мышка, сидевшая у мамы на коленях, резко метнулась, вскинула ручку вверх и зажала Айше рот ладошкой. Затем обняла её лицо двумя руками и приблизила к себе.
– Посмотри на меня! Мама, ты же видишь, я на него совсем не похожа! Ни на него, ни на тебя! Я не похожа ни на одного из вас!
Айша пыталась возразить, хотела сказать, что похожа Мышка на маму Грейера, то есть на свою бабушку. Но девочка, которой такое поведение было не свойственно, так сильно сжимала щёки мамы, что вместо слов у Айши получались лишь отдельные слоги.