Блэкторн
Шрифт:
Его не так-то просто переубедить. Он спрашивает: — От кого? От Мэй? Ты встретил ее в городе? Ты же знаешь, что не стоит приближаться к этой дикой кошке! Сколько раз я тебя предупреждал, на что она способна?
Стиснув зубы, я считаю до пяти, прежде чем заговорить.
— Это рассказала не Мэйвен, и она не дикая кошка, черт возьми. Хватит уклоняться от ответа. Ты причастен к смерти Элспет Блэкторн?
Его молчание подобно льду. Но чем дольше я ничего не говорю, тем больше
— Нет, — тихо говорит он. — Я не имею к этому никакого отношения. Я бы никогда не причинил вреда Элспет. Она была не такой как остальные члены ее семьи. Она была другой. Она была не похожа ни на одну другую женщину, которую я когда-либо встречал.
Я в замешательстве хмурюсь. Его голос звучит почти нежно. Отец никогда не говорит так, даже когда речь идет о деньгах. Что-то не то.
И тут меня осеняет.
Неужели он был неравнодушен к матери Мэйвен?
Черт возьми. Неужели они были неравнодушны друг к другу?
Мерзкое маленькое семечко ужаса пускает корни в моем мозгу и прорастает. Если они испытывали друг к другу влечение и занимались сексом, Элспет могла забеременеть.
Это значит, что мы с Мэйвен можем быть кровными родственниками.
С бешено колотящимся сердцем я хрипло спрашиваю: — Ты… ты с ней…
— Что?
— Ты спал с ней?
— Я больше ни секунды не собираюсь выслушивать эту чушь! — рычит отец.
Мы оба настолько потрясены его несвойственной ему вспышкой гнева, что какое-то время молчим.
Затем я удивляю нас обоих, спокойно говоря: — Вот почему ты всегда отговаривал меня от общения с Мэйвен, не так ли? Вот почему ты был так непреклонен в том, чтобы я держался от нее подальше, вот почему ты говорил все эти ужасные вещи и пытался заставить меня ненавидеть ее. Она твоя, не так ли? Мэйвен Блэкторн наполовину Крофт. Ты ее чертов отец.
Он сухо произносит: — Если ты еще хоть раз заговоришь об этом, для меня ты будешь мертв.
После этого мы оба не знаем, что сказать, поэтому я просто вешаю трубку.
Часть вторая
Любовь и другие монстры
Глава двадцать шестая
ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ
МЭЙВЕН
Ровно в полночь я звоню в дверь Ронана. Когда он не отвечает, я стучу, чувствуя себя глупо, стоящей на крыльце в темноте. В полной тишине проходят минуты. В недоумении я смотрю на темные окна, гадая, где он.
Я уже собираюсь сдаться и уйти, как вдруг Ронан распахивает дверь и сердито смотрит на меня из полумрака прихожей.
Он обнажен
Тем не менее Ронан великолепен. Его мускулистая, мужественная красота неземная. Он – Аполлон и Адонис, Тор и Капитан Америка, суровый и благородный Арагорн из «Властелина колец».
Какая дерзость.
— Привет, солнышко, — язвительно говорю я. — Ты спал?
— Нет, — рычит он в ответ.
— А. Я вижу, ты в прекрасном настроении. Какая из твоих личностей сейчас проявилась? Я хочу подготовиться.
Ронан раздувает ноздри, оглядывает меня с головы до ног горящим взглядом, закрывает глаза и бормочет ругательство. Затем включает свет, хватает меня за запястье и затаскивает внутрь, захлопывая за нами дверь.
Он стоит и подозрительно смотрит на меня из-под нахмуренных бровей, как будто я незнакомка, пытающаяся продать ему поддельные часы из багажника угнанной машины на грязной парковке у отеля.
Поскольку Ронан решил вести себя грубо и не идти на контакт, я начинаю первой.
— От тебя пахнет виски.
— Это потому, что я сегодня много выпил.
— Послушай, это ты сказал мне прийти в такое безбожный час, но я могу уйти.
— Нет! — кричит он. Затем закрывает глаза и бормочет: — Черт. Да. Ты должна уйти.
— Конечно. Удачи тебе с твоим нервным срывом.
Я отворачиваюсь, но Ронан хватает меня за плечи и прижимает к закрытой двери. Тяжело дыша через раздутые ноздри, он снова оглядывает меня с головы до ног, затем закрывает глаза, опускает голову и стонет.
— Я считаю до трех. Если хочешь, чтобы твоя голова осталась на плечах, отпусти меня, прежде, чем я закончу.
Ронан отрывается от меня и поворачивается в сторону гостиной, заложив руки за голову и ругаясь. Когда он включает верхний свет, я замечаю беспорядок.
В его доме царит хаос.
Журнальный столик лежит на боку. Все диванные подушки разбросаны по комнате, как будто их сорвали и швырнули. Черно-белые абстрактные картины висят криво. В них проделано множество отверстий размером с кулак.
Я недоверчиво оглядываюсь по сторонам.
— Устроил тут вечеринку, да?
Отвернувшись от меня, он делает паузу, а затем грубо произносит: — У меня был друг.
— Ха. Какой-то друг.
— Он переживает сейчас трудные времена.
— Очевидно. Надеюсь, у тебя под рукой был пистолет с транквилизатором.
Ронан поворачивается ко мне. Голова опущена, глаза горят, руки и челюсти сжаты, он выглядит как маньяк.
— Этот друг… только что узнал кое-что плохое о женщине, с которой встречался.