Блэкторн
Шрифт:
— Согласен.
— Я так рада. Спасибо.
— Не за что. Я попрошу Нэнси переслать вам электронное письмо. Постарайтесь подписать контракт сегодня днем. И еще, мисс Блэкторн?
— Да?
Он понижает голос.
— Будьте осторожны. Что бы ни происходило в этом городе, Крофты знают об этом. Возможно, они тоже приложили к этому руку. То, что вы рассказали о странных смертях в вашей семье…
— Больше никаких драматических пауз. Вы заставляете меня нервничать.
— Я лишь хочу сказать, что на вашем месте я бы всерьез задумался об эксгумации одного
Я так и знала. Моя гипотеза не так уж беспочвенна.
Я благодарю мистера Уокера и вешаю трубку, а затем беру пакет с краской для волос, который кто-то принес и оставил на комоде, и иду с ним в ванную. Я смешиваю краску и аккуратно наношу ее на корни. Через тридцать минут я иду в душ, чтобы смыть ее.
Когда я вытираюсь полотенцем и расчесываю волосы, то вижу, что рядом с кожей головы все еще видны красные корни длиной в полсантиметра. Краска не взялась.
В этом богом забытом городе все идет не так, как должно.
Глава двадцать третья
ДВАДЦАТЬ ТРИ
МЭЙВЕН
Спустившись вниз, я вижу Давину, которая сидит на диване в гостиной и бренчит на старой гитаре. В мягком кресле справа от нее развалилась Эсме и курит что-то сладкое из резной деревянной трубки, от которой подозрительно пахнет марихуаной.
— Какая уютная обстановка. Где моя дочь?
— Беа в оранжерее с Квентином. — Эсме щурится, глядя на меня красными от дыма глазами. — У тебя сегодня странная аура, милая. Она темная и размытая по краям.
— Кстати, о темном и размытом. Вы слышали шепот прошлой ночью?
Тетушки в замешательстве переглядываются, а затем снова смотрят на меня.
— Мы ничего не слышали.
Мне это приснилось? Или я это придумала? Мой разум играет со мной злую шутку?
Должна признать, что это вполне возможно, учитывая, что мой мозг уже не в себе. И мои свидания с Ронаном – тому подтверждение.
Я сажусь на диван рядом с Давиной и вздыхаю.
— Что тебя беспокоит, дорогая? — спрашивает она.
— Жизнь.
— Ты слишком молода, чтобы быть такой циничной.
— Я не циничная, я реалистка.
— Называй как хочешь, но ты в депрессии. Знаешь, что тебе нужно?
— Если ты скажешь слово «пенис», я уйду.
— Я собиралась сказать «бокал холодного шампанского». Это возвращает меня к жизни.
— Это лучшее, что я слышала за всю неделю. — Я встаю и направляюсь на кухню. — Три бокала?
Давина смеется.
— Как будто могло быть иначе.
Не обращая внимания на настенные часы, ведь я знаю, что еще нет полудня и что шампанское в это время пьют только те, кто в отпуске, или алкоголики, я нахожу в холодильнике бутылку брюта и открываю ее. Наливаю два бокала и несу их тетям, а затем возвращаюсь на кухню, чтобы налить себе.
Подняв
Он наклонился и показывает на растение в одном из сотен терракотовых горшков, расставленных на длинных деревянных столах. На моих глазах Беа аккуратно срезает несколько древесных стеблей и протягивает их Кью для осмотра.
Он кивает и похлопывает ее по спине; дочь улыбается и радостно пританцовывает, а у меня такое чувство, будто меня ударили в грудь.
Ей нужен отец.
Не старый смотритель, живущий на чердаке, не непредсказуемый богач с сомнительной моралью и тайными мотивами, и не мать-одиночка, которая изо всех сил старается быть и мамой, и папой, но в основном у нее ничего не получается.
А настоящий отец.
Если бы я сказала это вслух, тетушки бы меня отчитали.
Я несу свой бокал шампанское в гостиную, присоединяюсь к ним и погружаюсь в раздумья. Затем спрашиваю их, считают ли они, что ребенок может быть хорошо адаптирован, если растет в неполной семье.
— Конечно, — говорит Давина. — Один хороший родитель гораздо лучше, чем два придурка.
Я поднимаю бокал и пью.
Эсме кивает.
— Важно не количество, а качество воспитания. Хотя, признаю, с логистикой проще, когда родителей больше одного. Воспитание ребенка похоже на укрощение льва. Чем больше людей будут хлестать это существо, тем лучше.
Я смотрю на нее, приподняв брови.
— Это очень тревожная аналогия. Наверное, хорошо, что ты не хотела детей.
— О, я обожаю детей! — отвечает Давина. — Я просто не хотела беспокоиться. Став матерью, ты уже никогда от этого не избавишься, пока не умрешь.
— Это напомнило мне кое-что. Думаю, нам стоит эксгумировать несколько членов семьи и провести патологоанатомическое исследование их останков.
С таким же успехом я могла бы предложить им открыть передвижную свадебную часовню с двойником Элвиса в роли священника. Они смотрят на меня в недоумении.
— Выслушайте меня. Я ходила в суд, чтобы кое-что разузнать. Вы знали, что все наши родственники погибли в результате несчастных случаев?
— Ерунда. Мегеру повесили.
— Ладно, кроме нее. Все остальные после этого погибли при странных обстоятельствах.
— То, что ты считаешь странным, — говорит Эсме, — и то, что мы считаем странным, – это, наверное, две большие разницы, милая.
Она права.
— А как насчет того, чтобы провалиться в колодец? Это странно?
— Нет, это естественный отбор.
Ладно, она снова права.
— Я пытаюсь сказать тебе, что буквально все Блэкторны погибли при странных обстоятельствах. Среди нас нет ни одной, кто умер бы естественной смертью от старости. Или от болезни. Ни у кого не случается сердечного приступа, и никто не умирает во сне. Мы все падаем с деревьев, нас топчут лошади или мы загораемся во время готовки. Вам это не кажется хоть немного подозрительным?
— На самом деле это довольно гламурно, — размышляет Давина, потягивая шампанское. — Кому захочется умереть от какой-то распространенной болезни?