Блэкторн
Шрифт:
— Я снова снизила уровень до сильной неприязни. Пожалуйста, скажи мне, что происходит.
— Я скажу тебе, как только ты признаешь, что Беа – моя дочь.
Я вздыхаю.
— Это бессмысленно. Я же сказала тебе, что она не твоя. У тебя нет никаких доказательств обратному. Ты предлагаешь оплатить обучение чужой дочери в колледже без всякой на то причины.
— Если ты думаешь, что у меня нет причин, это не значит, что их нет.
— Боже мой. Ты что, хочешь, чтобы у меня подскочило
— Только если тебя это заводит.
— Я сейчас повешу трубку.
— Когда ты снова приедешь ко мне домой, чтобы заняться сексом из ненависти?
— Никогда!
Игнорируя мой ответ, Ронан рычит: — Потому что я обязательно постелю на кровать чистое белье. Я не менял его с тех пор, как ты была здесь. Мне нравится, что оно пахнет тобой.
Я отключаюсь и лежу на кровати, пока мое дыхание не становится ровным, а сердцебиение – нормальным. Все это время я задаюсь вопросом, что с ним могло случиться и почему меня это волнует.
Я скоро уеду из Солстиса. И больше никогда не увижу Ронана Крофта.
Когда это перестало быть чем-то прекрасным и стало угнетать?
Глава двадцать четвертая
ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ
МЭЙВЕН
Суббота заканчивается. Наступает и проходит воскресенье. В понедельник утром я понимаю, что почти все выходные прокручивала в голове слова, сказанные мне Ронаном с тех пор, как я вернулась в город, пытаясь связать каждое из них с какой-нибудь болезнью.
Это утомительно.
Единственный способ узнать, что с ним не так, – это поговорить с ним, а это занятие я ненавижу больше, чем чистку зубов.
После завтрака Беа задает мне вопрос, которого я надеялась избежать. Мы в гостиной. Я на диване. Она сидит на полу, скрестив ноги, с открытой книгой на коленях. Кью повез тетушек в магазин, так что мы в доме одни.
— Эй, мам?
— Да, милая?
— Помнишь того мужчину в продуктовом магазине, который поднял выпавший из твоих рук лук?
Я медленно опускаю книгу о египетских фараонах, которую читаю, и смотрю на нее.
— Он был очень высоким. И…
Не говори этого. Пожалуйста, не говори этого.
Не отрываясь от книги, она говорит: — У него были такие же глаза, как у меня. Я имею в виду мои настоящие глаза.
— Правда? Хм.
— Я никогда не встречала человека с таким же цветом глаз, как у меня.
— Это логично. Светло-голубые глаза – большая редкость.
Дочь отрывается от книги.
— Да, но не такие бледные, как у меня. Они почти белые. Я видела такие только у хаски. И у того
Этот старик – твой дедушка.
Я выдавливаю из себя улыбку и пытаюсь унять болезненное сердцебиение.
— Полагаю, рано или поздно это должно было случиться.
— У моего отца были светлые глаза?
Единственное, что я когда-либо рассказывала ей об отце, – это то, что мы недолго были вместе, моя беременность была незапланированной, он не поддержал меня, и с тех пор мы не общались.
До сих пор все это было правдой. Мне повезло, что Беа не выспрашивала подробности, но я всегда знала, что однажды начнутся расспросы.
Хотя внутри у меня все сжимается от страха, я сохраняю спокойствие.
— Да, у него были светлые глаза.
Дочь некоторое время молча читает, склонив голову над книгой, а затем снова поднимает на меня взгляд.
— Ничего страшного, если я перестану носить контактные линзы?
В этой поездке — нет.
— Ты же сама их хотела.
Она пожимает плечами.
— Я знаю. Потому что все в школе говорили, что я выгляжу как уродец. Из-за этого я чувствовала себя некрасивой. Мне всегда хотелось такие же зеленые глаза, как у тебя.
— Но теперь ты этого не хочешь?
Теребя край страницы, Беа обдумывает свой ответ.
— Думаю, это нормально – отличаться от всех. Большинство людей не оправдывают ожиданий.
Это заставляет меня усмехнуться. Моя девочка очень сообразительная.
Она закрывает книгу, встает и направляется на кухню. В этот момент звонит мой мобильный.
— Алло?
— Здравствуйте, мисс Блэкторн. Это Коул Уокер. Я звоню, чтобы сообщить вам последние новости.
— Я слушаю. Что вы выяснили?
— Ну, во-первых, за последние сорок лет у похоронного бюро Андерсона было несколько опасных моментов, когда их лицензию могли отозвать.
— Серьезно?
— Ага. Эти ребята не особо следили за порядком. Их штрафовали за все: от несоблюдения санитарных норм до ненадлежащего хранения тел.
Я морщусь.
— Ненадлежащее хранение тел – это не очень хорошо.
Он усмехается.
— Да уж, конечно. Трупы начинают неприятно пахнуть, если их не охлаждать.
У меня замирает сердце.
— Они не хранили тела в холодильнике?
— Те, что не были забальзамированы, – нет. Их поместили в холодильник, но тот уже много лет не работал. Проводка вышла из строя. Они думали, что сухой лед поможет, но, судя по сообщениям о неприятных запахах, это не помогло.
Я в шоке. Мистер Андерсон солгал мне.
Бабушку не хранили в холодильнике.