Блэкторн

Джессинжер Джей Ти

— Не смей. Ты не ее отец.

— В следующий раз, когда ты мне солжешь, тебе не понравятся последствия. Достань свой телефон и разблокируй меня.

Он отступает и смотрит на меня, не обращая внимания на мое разъяренное лицо.

Пылая от злости, я нахожу его номер и несколько раз нажимаю на экран.

— Доволен?

— Дай посмотреть. — Я поворачиваю к нему экран, стиснув зубы. — Хорошо. Я позвоню тебе через две минуты. Лучше тебе взять трубку.

—

Я не могу сейчас с тобой разговаривать!

— Разберись с этим, потому что это была не просьба.

Ронан разворачивается и уходит.

Рассерженная и расстроенная, я поворачиваюсь к кассиру. Беа с радостью рассказывает ей о деле Ночного Охотника, серийного убийцы, который охотился на своих жертв в Лос-Анджелесе в восьмидесятых и пытал их.

Я беру дочь за руку, хватаю пакет с продуктами и выскакиваю из магазина, таща ее за собой. Мы подходим к припаркованному на стоянке «Кадиллаку». Открыв заднюю дверь, я позволяю ей забраться внутрь, кладу пакет и свою сумочку на сиденье рядом с ней и прошу Кью отвезти ее домой, потому что мне нужно подышать свежим воздухом.

Я избегаю его взгляда в зеркале заднего вида, затем закрываю дверь и смотрю, как они отъезжают.

Когда звонит мой телефон, я прямо спрашиваю: — Чего ты хочешь, Ронан?

— Подойди к задней части магазина.

Я оборачиваюсь и смотрю на торговую точку.

— Зачем?

— Нам нужно поговорить. Пройди за пластиковую занавеску рядом с прилавком.

Он отключается, прежде чем я успеваю возразить. В ужасе я возвращаюсь в магазин, нахожу пластиковую занавеску и протискиваюсь за нее в подсобку, до потолка заставленную ящиками с газировкой, водой и упакованными продуктами.

Ронан, выжидающий в засаде, прислоняется к стене справа от меня.

Не говоря ни слова, он хватает меня за руку и ведет по коридору к двери с надписью «Комната отдыха для сотрудников». Распахивает ее и затаскивает меня внутрь, затем захлопывает дверь и запирает ее.

Он выглядит совершенно диким от гнева.

Ронан закатывает рукава своего черного кашемирового свитера, обнажая мускулистые предплечья, он медленно обходит меня, словно хищник, кружащий вокруг добычи. Я не собираюсь его бояться и стою, скрестив руки на груди, пока он не возвращается на прежнее место и не пытается испепелить меня взглядом.

Несмотря на то, что он полон энергии, он контролирует свой голос.

— Ты ушла от меня прошлой ночью.

— Ты спал.

— Да. А когда проснулся, тебя уже не было.

— Мы никогда не ночевали вместе.

Наши взгляды встречаются. Между нами искрит электричество. Я почти чувствую, как в воздухе вибрируют атомы кислорода, заряженные враждебностью.

— Как ты узнал, что я заблокировала твой номер?

— Так же, как я знаю, как заставить тебя кончить.

Не обращая внимания на румянец, который поднимается к моим щекам, я вздергиваю подбородок

и притворяюсь равнодушной.

— Потому что ты думаешь, что знаешь меня.

— Именно.

— Вот только это не правда. Почему мы разговариваем в подсобке продуктового магазина?

— Он принадлежит мне.

Удивленная, я оглядываю комнату.

— Мне нужно было догадаться по отсутствию ярких цветов и удобной мебели. Твой дизайнер интерьеров много времени провел в скандинавской тюрьме?

— Я звонил доктору Латтману.

В ужасе я оборачиваюсь к Ронану.

— Ты… что?

Мрачно улыбаясь, он кивает.

— Ну знаешь, тому мужчине, которого ты называешь отцом Беа? Мы мило поболтали.

Мой рот – пустыня Сахара. Он может лгать, но я так не думаю. Ронан выглядит слишком самодовольным.

— Тебе нечего сказать, а? Никаких остроумных замечаний в ответ?

Я отвечаю со спокойствием, которого не чувствую.

— Если у тебя есть вопрос, я на него отвечу. В противном случае я не заинтересована в играх.

Ронан подходит ближе и понижает голос.

— О, это не игра, детка. Это совсем не игра.

Я делаю шаг назад, а затем продолжаю отступать, потому что он продолжает приближаться. Я упираюсь задницей в край стола и спотыкаюсь.

Ронан протягивает руку и поддерживает меня, сжимая мои запястья. Я поднимаю свои руки и кладу их ему на грудь, пытаясь оттолкнуть его. Это совершенно бесполезно. С таким же успехом я могла бы пытаться сдвинуть валун.

— Она моя дочь, Мэйвен, — рычит он. — Я хочу общаться с ней. Хочу быть частью ее жизни. Я знаю, что она моя.

— Ты ничего не знаешь.

— Твой доктор Латтман тоже ничего не знает о том, что у него есть дочь.

— Как будто он стал бы рассказывать о личном совершенно незнакомому человеку по телефону.

Ронан усмехается.

— Значит, он еще и лжец?

— Если бы кто-то позвонил тебе ни с того ни с сего и сказал: «Привет, это Джо Блоу⁷, и я хотел бы узнать, не могли бы вы рассказать мне кое-что личное о своей семье», как бы ты отреагировал?

— Не очень хорошо.

— Именно.

— Разве что если бы Джо Блоу притворился директором школы, в которой учится моя дочь, и позвонил мне, чтобы сообщить, что она попала в ужасную аварию, я мог бы быть более откровенным.

Мое сердце замирает, а потом снова начинает биться.

— Ты этого не сделал.

— О да, так и было. И знаешь, что мне сказал добрый доктор Латтман? Он сказал, что произошла ошибка. У него нет дочери.

Собравшись с силами, я сохраняю ровный тон и спокойное выражение лица, хотя внутри меня все дрожит от страха.

— Я не говорила ему, что беременна. Мы встречались всего два месяца, а потом расстались. И ты же знаешь, что Блэкторны не держат отцов своих детей рядом с собой. Вот и конец истории.