Белый ферзь
Шрифт:
Сёгуна прибрал к рукам майор-полковник Борисенко. Тёма-и-Тёма весьма довольны игрушкой, которую им и раньше давали — поиграть, а нынче — как бы насовсем. Сёгун вряд ли весьма доволен переменой участи, ну да не всё коту масленица-сахарница. За полгода, надо полагать, котяра начисто изживет императорские замашки — среди Борисенок.
Библиотеку Колчин перевез к Штейншрайберу по его, Давида Еноховича, не сказать просьбе, но… Но при встрече с ним по поводу «Этики японцев», при последующей встрече, еще при одной встрече, когда Штейншрайбер уже был в курсе предстоящего колчинского отъезда в Берлин, «профессиональный читатель» посетовал, мол, там
Еще — квартира отца в Марьиной Роще.
Еще — каменный гараж у черта на куличиках, у Кольцевой. Но это не ЮК, это — отца. И хотя на все время пребывания Дмитрия Иваныча Колчина в Поднебесной и квартира и гараж — в полном, само собой, распоряжении Юрия Дмитриевича Колчина, однако передоверить их третьему лицу на все время пребывания ЮК в Берлине… нет. Распоряжайся лишь тем, что принадлежит лично тебе. Отвечай только за себя. Отвечай только перед собой.
Еще — Школа ЮК. Ну, не дети малые. Колчиным был указан путь-до, и они по нему, по пути, идут. Тот же Гришаня Михеев заместит ЮК на полгодика-то! Контракт с немцами на полгода всего, не на веки вечные. Ну, может, продлим потом еще на полгодика.
ЮК в Германии знают-помнят-уважают еще со времен первого импровизированного семинара, когда он с Бацем в разгар Перестройки вдруг очутился в ФРГ… Именно вдруг.
Были они с Бацем честь по чести — братские посланцы, «о, спорт! ты — мир!» Заснули в ГДР, проснулись в ФРГ. Давняя история, в общем… Собственными ладошками Стену крушить, разумеется, не ринулись (а могли, могли, да… то есть сокрушить физически), но семинар провели — по просьбе местных боссов от спорта. А местные — это уже которые ФРГ, которые еще вчера были НЕместные, за Стеной. «Сами мы неместные… Поможите, уважьте…» Отчего ж не уважить?
— Уважим, Бац?
— Легко, Ю-Дмич!
…Гм-гм! Что называется, прошло сто лет. Но! Что называется, время не властно…
Потому стоило разок позвонить в Берлин по возвращении из Санкт-Петербурга, и приглашение — вот оно. Это для нас большая честь ЮК-сан! Ждем-с!
Языковой барьер — не Стена, его преодолеть, прилично владея английским, запросто! Это литераторам противопоказано менять Отчизну на Зарубежье — кому они нужны со своей загадочной русской душой и не менее загадочным русским языком! Один-единственный случай в истории — Набоков… Иное дело — танцор, к примеру. А уж сэнсей Косики-каратэ! И подавно! Или скульптор…
Вот, кстати, о скульпторах-скульптурах и сэнсеях! Помнится, у того же Набокова — про берлинское: гипсовая скульптура в парке, изображающая двух боксеров, больше походящих на двух солдат, повздоривших в бане… Что-что, но немецкие адепты Косики-каратэ после того, как с ними поработали и работают воспитанники ЮК, никак нынче не похожи на солдат, повздоривших в бане, — техника неплохая, и реакция, ну с физикой у немцев всегда было хорошо. На прошлогоднем, то есть декабрьском, чемпионате в Токио от Германии, правда, был всего один боец заявлен — Олаф, на том самом чемпионате, где наши взяли серебро полным составом. Однако лиха беда начало!
Контракт у ЮК — на полгода, за такой срок даже ЮК не сотворит чемпионов мира
Израиль, скажем…
Для немцев, в отличие от россиян, покаяние — не пустой звук. Они, немцы, с евреями демонстративно вась-вась… хм… то есть иось-иось… Опять же спортсмены — искупать вам не искупить, немцы, Мюнхен-72, двадцатую Олимпиаду, когда не уберегли хозяева гостей-израильтян… Памятный теракт арабских экстремистов… Оно конечно, по прошествии лет ни один из причастных к тому теракту не уцелел — сыны Израилевы ребята жесткие: каждому да воздастся… Все и каждый из экстремистов был выслежен и уничтожен. Но израильтянами, не немцами. Чувство вины за Мюнхен-72 сохранилось — в доме хозяина пострадал гость! каково хозяину?!
Впрочем… Колчин ни на чем не настаивает: Тель-Авив так Тель-Авив, да хоть Каир! Каир так Каир!.. Рановато об этом. Пока — Берлин…
Потсдамская площадь, всегда искалеченная городскими работами. Псевдопарижский пошиб Унтер-ден-Линден. Узость торговых улиц за ним. Мост, баржа и чайки. Мертвые глаза старых гостиниц второго, третьего, сотого разряда… Теснина Бранденбургских ворот…
(Хм! Это нужно иметь дар, чтобы увидеть Берлин таковым! И не просто дар, но Дар!)
От набоковского Берлина если что и сохранилось в неприкосновенности, то специфическая достопримечательность — туалеты, железные будки, установленные еще в конце прошлого века и гордо именуемые в народе «кафе восьми углов».
Конечно, на самых первых порах ЮК заселился в гостиницу, но отнюдь не «сотого разряда». Роскошный «Bristol Hotel Kempinski» на Ку’дамм — это пижонство, но трехзвездочная «Plaza» на Кнезебекштрассе — вполне… Двести марок в сутки, по российским понятиям, разорительно, зато ванна — «фуро»! Разумеется, есть возможность предпочесть пансион типа «Эльтона» или «Биаласа» — втрое дешевле, но есть шанс столкнуться с сортиром и душем коллективного пользования, а обнаружить пропажу личных вещей — шансов даже больше, чем один.
Так что — «Plaza». Расходы на себя так и так взяла немецкая сторона, и «Plaza» — то самое, самое то, чтобы дать понять: ЮК знает себе цену, но не зарывается. Тем более что это — на самых первых порах.
Через неделю подыскали приличную квартирку на Манштайнштрассе. Удачно — на той же улице, в двух шагах, старейшая из существующих в Берлине пивных. «Лойдике». Интерьер неприкосновенен уже вторую сотню лет. И типично берлинский напиток «Вайсе», светлое пиво… с сиропом — это да, это вкусно. ЮК в Берлин зазвали не для того, чтоб он пивко попивал, само собой. Но отказать себе в таком удовольствии?! Тем более проблема лишнего веса из-за пристрастия к «Вайсе» ЮК не грозит — на тренировках сгорает всё дотла. Впору, наоборот, задуматься об усиленном питании.
Хотя… что тут задумываться! Айсбайн, то бишь свиная нога, — порция не для слабонервных. Но ежедневно потреблять айсбайн — никакие тренировки не уберегут.
Да, пожалуйста!
Вот турецкая кухня на Виттенберг-платц — круглосуточно.
Вот по соседству, на Гольтцштрассе, — «Люкс-Бар» — бар и музей одновременно: круглосуточная выставка стульев, желающие посидеть на экспонатах делают предварительный заказ официанту… эдакое принципиальное совмещение приятного с полезным.