Белый ферзь
Шрифт:
В общем, беседа всё больше, чем дальше, приобретала отвлеченный необязательный характер.
И когда Зубареву приспело на поезд, почти напрочь выветрилось из головы: а чего приходил-то?
Как-так — чего! Повидаться. Когда еще получится!
Жаль, приняли «Кизляра», а то бы Колчин Андрея не до Москвы, так до вокзала, не до вокзала, так до метро подвез бы. Успеваешь, Андрей? Или тебе еще за вещами?
Нет, напрямую. Все свое Зубарев носит с собой. Зубная щетка — в любом киоске, паспорт и деньги вот тут… даже со спящего их
Удачи, Юрий Дмич!
И тебе…
…Конечно, ничегошеньки из головы не выветрилось. Зубарев пришел. И Зубарев сообщил максимум из того, что смог добыть. Добывал Зубарев из конфиденциальных источников, а не на базарной площади. Из каких именно источников, каким именно образом, — это уточнять надо ли? Моветон. Ручается ли Зубарев за достоверность сведений, накопленных у Зубарева «вот здесь, в жопе», — тоже вопрос некорректный. Так же, как некорректен встречный вопрос: а на кой тебе, Юрий Дмич, хрен все это? Они оба и не стали их задавать друг другу. Просто посидели неплохо. Зубарев учителю коньяк преподнес. Чем бы ответить?
— А, вот, Андрюша, тебе пригодится.
— Юрий Дмич! Спаси-ибо! Это ж вы где их?.. В Токио?! Это ж натуральные сёрикены!
— Вот и забирай. Будешь от претендентов на норку отмахиваться в городе мертвых…
— Спаси-ибо!..
— И тебе…
Было за что «спасибо».
Итак, личности всех четверых, лазивших в «Публичку», установлены. Агони-Бялый, Емельянов, Калошный, Погуда.
И верно проинтуичил Колчин, когда озадачил Зубарева три дня назад: «Кроме „четверки“, никто больше не участвовал в краже? Мало ли кого опергруппа взяла по делу?.. И обрабатывает, рассчитывая выпустить на процесс в нужный момент».
Есть такой. Тоболин.
Правда, не есть, а был.
Но ведь был же!
И другое предположение Колчина подтвердилось: «Вдруг некто заявил: в момент похищения был случайный свидетель или свидетельница, после чего… э-э… обездвижить и прихватить с собой, после чего дозваниваться до заказчика, испрашивая инструкций: что делать с женщиной?»
Так и было.
Ни один из граждан земли обетованной не сознается в том, что так и было.
Одно дело — кража. Гуляйте под залог!
Другое дело — убийство. Пожалте под стражу!
А им еще жить и жить… во всяком случае, им очень хочется еще жить и жить — и жить хорошо.
На смертном одре, да, вполне можно впасть в откровения. Что Тоболин и… «Женщ не я».
Не он. Однако было, было!
И не Сусанна Сван — эта женщ, как полагают сыскари.
Они, сыскари, отнюдь не тугодумны, просто не владеют они, сыскари, всей информацией, коей владеет ЮК.
И генерала-Фиму оперы слушали-слушали и прослушали. Тоже не по тугодумности, а по вышеприведенной причине.
Легендарный Япончик. Иваньков. Иначе как пижонство Кублановского
У сыскарей со стажем первая (и, в общем-то, верная) реакция на Япончика. Птица — курица, яблоко — груша, заяц — волк, Япончик — Иваньков! Ассоциативное мышление в норме. На что и расчет пустышки-Кублановского, безропотно сидящего в «Крестах», где его никто не достанет.
А кто? Собирается кто-то?
Колчин не склонен переоценивать значение собственной персоны. Но и недооценивать — себя не уважать.
Судя по словам и делам генерала-Фимы, тот тоже оценивает ЮК по достоинству.
Судя по делам: два «байера» на трассе, чтобы ЮК подзадержался в пути, пока его квартиру шпигуют «ушами»… (Два именно «байера» — это не от большого ума, затрапезные грузовички были бы куда «растворимей» в общей автодорожной массе… но кто, собственно, утверждает, что пустышка-Фима — большого ума?! ему бы всё собственное величие понянькать, даже опасаясь чего-то, — мигалки-вертушки-иномарки.)
Судя по делам: те же «уши» на Шаболовке, тот же «маячок» в «мазде» — знать о каждом шаге ЮК — вдруг он, ЮК, выйдет на след виновников исчезновения жены…
Судя по делам: безопасней в камере с блатными харями скоротать времечко, чем обрывать телефоны и срывать голос: «Свободу мне! Свободу!» — а на свободе ЮК кругами ходит, и круги всё уже и уже.
Судя по… словам: «Адвокатом Япончику я, увы, стать не смогу». «Положение таково, что придется доверить кому-нибудь другому. Без меня…» То есть иносказательное распоряжение: умываю руки, а вы меня оградите от Япончика, когда и если он докопается до сути.
Мало ли у генерала-Фимы телохранителей-гвардейцев?
Много. И зарплату они получают исправно, независимо от местонахождения работодателя. (Кстати, о местонахождении! В «Крестах», значит, в Питере. Колчин-то полагал, что генерал-Фима — в Лефортово, в Матросской Тишине…) Так вот, гвардейцы Кублановского способны не только защитить хозяина, но и напасть на того, кто представляет реальную угрозу для хозяина. Лучший способ защиты — нападение.
Япончик — опасность номер один. Не Иваньков, нет.
Япончик, выпивший чашку воды. Порвавший все прежние связи. Сорвавшийся с привязи.
Япончик, для которого не существует выбора: или пан, или пропал. Согласно этике японцев — пан и только пан. Согласно «Этике японцев». Со следами крови.
Япончик, вернувшийся из Токио, где предметно доказал, кто японистей по части единоборства, корнями уходящего в окинавское каратэ.
Япончик, вернувшийся из командировки. Возвращается муж из командировки…
Чертовски хочется работать. Жажда деятельности.